Анекдот про желудок на диете

Анекдот про желудок на диете

ВРАЧИ ИЗ ГОРОДА «ДОКТОРА ЖИВАГО»

Спустя двадцать пять лет, весной 2020 года, главный врач 4 ГКБ Ронзин Андрей Владимирович, в том числе, за организацию лечения коронавирусной инфекции, указом Президента России награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Пошла с утра сдавать кровь на сахар. Понятное дeлo, на голодный желудок. Отсидела в очереди, сдала, вышла из кабинета. Чувствую, чтo-тo мнe нехорошо: давление упало, ecть хочется oчeнь. Xopoшo, в здании больницы был аптечный киоск. Нашла на витрине воду и овсяные печеньки. Сзади меня стоит oчeнь живая и активная бабушка. Доходит мoя очередь, называю воду и вожделенные печеньки. Бабушка не выдерживает и стучит мнe по плечу.
– Доченька, а от чeгo этo? – спрашивает, указывая на пачку.
– От голода, – говорю я и гордо удаляюсь.

— А что, Степаныч свою «копейку» продал?
— Нет, с чего ты взял?
— Так он уже неделю на подвозке приезжает или рейсовым.
— А, так ты не знаешь….
— Что я не знаю?
— Как Витька-мент на вертолёте летал.
— Я же в отпуске три недели был.
— Ну тогда слушай.

Но как не странно, на просьбу Никиты покатать друга Степаныч ответил согласием.
— Ну покатай, раз так приспичило ему. И тебе практика будет. Я с тобой полечу, хочу посмотреть, как ты справишься. Ты же ещё ни разу «первым» не летал, пора уж начинать.
— А куда же я его посажу? Кресла-то только два.
— Ты спецовки старые сложи сзади, пусть на них сядет, нормально будет.
На том порешили и Никита побежал обрадовать друга.

В воскресенье друзья пришли на аэродром и застали возле вертолёта Степаныча, сооружающего импровизированное сиденье в глубине машины. Витька был в форме, ему надо было на службу и он решил облачиться заранее. На приветствие Степаныч только кивнул Витьке короткое – залезай, а Никите, кивнув на кресло первого пилота – запускай. Никита уселся в кресло, надел гарнитуру, защелкал тумблерами и кнопками на пульте. Взвыли винты, набирая обороты и машина тихонько оторвалась от земли набирая высоту.

и почти сразу влетел ногами в стожок с сеном, провалившись по пояс. Сидеть было мягко, по ногам стекало что-то теплое. Витька попытался вылезти, раскидывая вокруг себя сено. Воняло страшно, вертолет стоял с выключенными двигателями в сотне метров. Кое-как выбравшись из сена Витька увидел подходившего Никиту. Тот молча протянул кусок мыла и спецовку.
— Там пруд недалеко, мы подождем, потом назад полетим.
— Иди ты на..уй со своими полетами, друг называется, сам дойду, а своему Степанычу передай – пиз..ц ему, буду доё..ваться каждый раз, как только увижу, я ему такое устрою… Выкрикивая угрозы и проклятия Витька пошел к пруду…..

— А Степаныч что?
— А Степаныч пока подвозкой или рейсовым ездит.

Для пацанов поселковое лето на развлечения не богато — речка, да лес с грибами. А душа просит Амаргеддон и желательно каждому воину иметь что-то стреляющее и взрывающееся, а не только дубину для тотального уничтожения крапивы.

В лесу построены вигвамы с каркасом из березовых сучьев и крытые ельником. Перед каждым «штабом» установлен родовой тотем и обустроено место под кострище. После дневных набегов на враждующие племена мы садились вокруг костра и раскуривали трубку мира — обычная трубка с удлиненным мундштуком из дягиля. Набивали сопло трубки табаком из распотрошенных сигарет и делали умные лица, передавая ритуальный предмет товарищу. Потом, перед тем как идти домой, жевали смолу, ели щавель и прочие пахучие дикоросы, чтобы не быть уличенными в курении.

Сегодня ночью сводный отряд индейцев идет воровать яблоки. Заранее разведаны пути подхода и отхода, надломан штакетник и установлена яблоня с самыми сладкими плодами. Стрелы снабжены тонкими крепкими нитями, чтобы подтаскивать плоды с безопасного расстояния. Плотные облака скрывают крадущиеся тени, легкий свист нескольких стрел и глухой стук тяжелых плодов о землю. Еще раз натягиваем луки. Есть! Стрелы уходят за забор… и раздается душераздирающий визг/вой/лай собаки, которая до этого мирно спала у своей будки. Старый пес, наполовину глухой и хромой, получив гвоздем в задницу, взвился свечкой и грохнулся в миску с водой. Крутанувшись пару раз в тазике, он рванул в сторону забора и уже через секунду уперся лбом в хрустнувший штакетник.

Храбрые индейцы, побросав луки и стрелы, теряя драгоценные перья и амулеты, рванули в сторону поселка. Вой страшного животного кусал за пятки, куда временно опустился желудок и душа, крапива встала на сторону Зла и внезапно вырастала в самых неожиданных местах.

Утром был показательный суд. Хулиганов, тунеядцев и бездельников с остатками макияжа и крапивных ожогов выстроили в ряд перед частично порушенным забором. Улики торжественно сломали перед нашим носом, пообещали выдрать, как сидоровых коз, заставили извиниться перед владельцем сада и изгнали с «глаз долой». Вечером мы торжественно сожгли в лесу вигвамы и тотемы, покурили укороченную трубку и решили стать благородными мушкетерами. Но это уже другая история.

— Вот это таблетки, для того чтобы не болел желудок. А вот это таблетки, чтобы не болел желудок от таблеток, которые для того, чтобы не болел желудок.

— Вот это таблетки, для того чтобы не болел желудок. А вот это таблетки, чтобы не болел желудок от таблеток, которые для того, чтобы не болел желудок.

Граница между добром и злом часто пролегает через желудок.

Желудок:
— Ладно, салатик был вкусный, но когда ужин?
Я:
— Это и был ужин!
Желудок:
— Что?!

— Моя мать всегда говорит, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Великая женщина, но очень плохой хирург.

Приходит физтех к начальнику санчасти. Тот его спрашивает, в чемдело.- Вот, желудок болит.- «#»#$»! Ты что, доктор? Откуда ты знаешь, «#»#, где у тебяжелудок! Вон отсюда!На другой день, те же и там же.- Ну, что?- Вот здесь (тыкает себя пальцем в живот) болит.- Хм. Приболел, что ли?- Да вроде.- Ну, иди. Освобожден от строевой на три дня.

Пошли с братом на «Интерстеллар» на один из первых сеансов, так как ажиотаж был нешуточный и хотелось как можно скорее познакомиться с этим произведением. Но где-то ближе к середине фильма мой желудок начал издавать непонятные звуки и готовиться к массированной газовой атаке. Выйти я не успевал, решено было действовать на месте, дождавшись перед этим какой-нибудь захватывающей сцены с громким звуком.

Читайте также:  Как вывести из желудка токсические вещества

И вот я, предвкушая освобождение желудка, готовлюсь: вроде бы по сюжету сейчас должен быть момент. И он настает. Как только я увидел обалденные пейзажи космоса, я разразился диким и ни разу не шуточным пердежом. Вот только пейзажи по замыслу режиссера шли без какого-либо музыкального сопровождения, лишь мертвая-мертвая тишина и моя ария.

Зал разразился бурными смешками со всем сторон, ну а мне же экстренно пришлось покинуть помещение и досматривать фильм на другом сеансе.

Мораль? Смотрите что едите перед походом в кино! 🙂

Желудок у котeнка не больше напeрстка, поэтому тот литр молока, который эта сволочь выпивает, находится там под давлением, как в эпицентре ядерного взрыва.

Женщина, думающая, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, метит слишком высоко.

«СИДИМДОМА», ждём чего-то …

Разъяснили мне понятно,
Что доставят всё бесплатно
На такси согласно смете …
Но за еду придётся лично мне платить!

Я сказал, что денег нету …
Мы продолжили диету
Выживать мы продолжаем,
Хотя жизнь давно похожа на говно!

Я без курева страдаю,
Власть свою в душе ругаю
И Мишустина – премьера:
Он налогами нас душит и давно …

У меня, пенсионера,
Не пропала ещё вера:
Обещал недавно тыщи
Губернатор Воробьёв мне подарить:

У прилавка – мужик в каске.
Лицо закрыто маской …
И, вскинув кверху автомат,
А атаку вдруг на нас мужик пошёл?!

Нас спросил он хамовато:
— Почему Вы здесь, ребята,
Злостно нарушаете закон?
Придётся мне составить протокол …

Мы в «самоизоляции»
Живём, как в оккупации.
Вы – подлые фашисты!
Хотите стариков отправить на погост …

Знать, на то была причина:
Не похож он на кретина!
И парень этот – не дебил …
И я омоновца в душе своей простил!

из гречки сделал кулебяку
пюре тефтели и рагу
и чтоб побаловать желудок
пирог из гречки на десерт

Стихотворение против курения

Если у вас нормально с кровью,
Курите люди, на здоровье!
А коль не выйдете из плена,
То доконает вас гангрена.

В легких пыль, свинец и шлак
И не откашляться никак,
Но он закурит сигарету
И кашля вроде бы и нету.

Во рту хоть мало уж зубов,
Курить бросать он не готов!

Любуюсь я на доходяг,
Заядлых, преданных куряк
И думаю: непобедим
Их повелитель, никотин!

Ведь, без сомнения,
Табакокурение
Душит сознание
Как наркомания!
К тому же, как и алкоголики,
Курящие все поголовно гипертоники!

Курите, граждане, курите,
Смрадом и копотью дышите,
Поглубже внутрь дым загоняйте,
Потом ходите и воняйте!

Под никотиновым наркозом
Дымите вы как паровозы.
Как перегар от алкашей
Струится дым аж из ушей,
Он от куренья экстремального,
Доходит до отверстия анального,
А у курильщицы Ирины
Дым валит даже из вагины.

На ходу курите, курите лежа,
Если это уснуть поможет,
Но не усните с сигаретой,
А то пожар возникнет где-то.

Курильщики! Только представьте же себе,
Что к выхлопной вы прислоняетесь трубе
И дышите оттуда до одуренья…
Точно такой же эффект и от куренья!

Врачи все знают, вредно как,
С утра куренье, натощак,
Когда желудок сок дает
И с нетерпеньем пищи ждет,
А вместо бутерброда с чаем,
Он порцию отравы получает!
И это, непонятно разве,
Ведет к гастриту или язве!
Если нравится – курите,
Но желудок берегите,
Сначала съешьте бутерброд,
А сигарета подождет!

Вот такая поучительная
Моя реклама антикурительная!

За сим, открыто утверждаю:
Курильщиков не уважаю!
Им, наверное, обидно,
А должно быть – очень стыдно!
Бить меня не смейте, чур,
Вам пора на перекур.

Если, после этого кто-то
Курить перестал,
Значить, не зря я работал,
Не зря сочинял
Это стихотворение
Против курения!

Мама, помнишь, ты мне сказала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Ну да. Так вот, я должна тебе признаться, что прошлой ночью я открыла новый путь!

Стругацкий на Камчатке.

Борис Стругацкий считал, что это время очень сильно повлияло на его брата.
«Это был, вероятно, самый живописный период в его жизни», — писал он, — «Аркадию довелось испытать мощное землетрясение. Он был свидетелем страшного удара цунами на Курилах в начале ноября 52-го года». Сослуживец Стругацкого Владимир Ольшанский описал эту трагедию так: «Камчатка не пострадала, но землетрясение ощущалось в полную силу. Нас сильно покачало, а через несколько дней к нам в гарнизон привезли пострадавших и спасенных с Курил. Жили они в солдатских казармах, кормили их из походных солдатских кухонь, а наши жены собирали для них теплые вещи, обувь, постельное белье, ведь было уже довольно холодно. Об этом, естественно, мы в своей газете не писали, запрет был полнейший. Аркадий Натанович летал на Курилы в составе группы офицеров и специально отобранных солдат и сержантов, как нам объяснили, для поддержания порядка. Но мы отлично понимали, что у разведчиков были совершенно другие задания — обезвреживать оставленную японскую агентуру. Аркадий привез с Курил отличную подзорную трубу, и мы с ним иногда вечерами выходили на улицу и смотрели через этот оптический прибор на Луну. Кстати, потом эту трубу я видел у него в Москве».

Аркадий Стругацкий — Борису Стругацкому, декабрь 1952 г. Петропавловск-Камчатский:
«Мой дорогой Боб! Получил твое письмо, вернее — все ваши письма, которые вы когда-либо посылали на Камчатку. Я не писал так долго потому, что был в командировке — самой интересной и богатой впечатлениями в моей жизни. Я был на острове Сюмусю (или Шумшу — ищи у южной оконечности Камчатки). Что я там видел, делал и пережил — писать пока не могу. Скажу только, что побывал в районе, где бедствие, о котором я тебе писал, дало себя знать особенно сильно. Обратно ехал на тральщике и попал в одиннадцатибалльный шторм. Боря, шторм — это не переживание. Это сплошной бред пополам с блевотиной и бессонницей. Ты вцепился в стойку бомбосбрасывателя на корме и тупо глядишь, как накатывается исполинская тяжелая тошнотворного вида волна. Дз-з-з! Тральщик взлетает на ее гребень и наклоняется так, что твой нос оказывается в двух сантиметрах от воды. Желудок обрывается в ноги. Ж-жах! Тральщик проваливается вниз, желудок стремительно летит к горлу.»

Дальневосточный период неоднократно возникает в творчестве Стругацких. В самой первой повести — «Извне» — действие происходит на вулкане Алаид (остров Атласова), куда Аркадия Натановича забросили по заданию во время службы. Командировку на Шумшу братья описали в начальных главах «Четвертого царства». Острова Курильской гряды Парамушир, Шумшу и Онекотан стали местами действия книг «Улитка на склоне» и «Белый конус Алаида». Герои этих произведений находят старинный японский дот и спускаются в подземную крепость.
Всё это не выдумки фантастов, а реальные укрепления, оставшиеся на острове Шумшу после Советско-японской войны. Как видим, служба на Камчатке одного из братьев очень сильно повлияла в дальнейшем на творчество авторов.

Читайте также:  Если выпить хлоргексидин что будет с желудком

(по материалам из биографии Стругацких)

Когда нету сил приготовить еду
И вдруг нападает обжорство,
В ближайший макдональдс я кушать иду,
Отбросив мажорство.

И пусть от отрыжки устал пищевод,
И пусть протестует желудок,
И пару биг маков, заброшенных в рот,
Осудит рассудок.

Я с детства люблю пищевой мазохизм.
И критике я не внимаю.
Но чтоб поддержать слабый мой организм,
Гастал принимаю.

Сердце не обманешь? Легко! А вот ты попробуй обмануть желудок.

Ерепенитесь зря вы плебеи,
Что на вашем горбу мы жиреем,
Ведь народ для того и народ
Чтоб кормить и себя и господ,

Где ж вы видели чтоб господам
За труды доставалась еда?!
Опозоритесь на всю планету
Нас решив посадить на диету.

Так что вот что, трудитесь в поту
Чтоб у нас было что-то во рту
И смогли мы на сытый желудок
Вам явить социальное чудо.

Вот повысили давеча МРОТ,
Пусть попробует кто-то помрёт.
О судьбе вашей тяжкой горюем,
И от стресса, конечно, жируем,

Заедаем обиду и боль мы
Вашим хлебом и вашею солью.
А вы ноете, ноете, ноете,
Подавай вам нормальную жизнь,
Ну зачем же с судьбою вы спорите,
Вы чтоб нас прокормить родились.

В общем цыц, мы подумаем, может
Разрешим вам, хоть это негоже,
Под конец декабря раз в году
Сочинять и про нас ерунду.

При советской власти в Одессе жил один потомственный ювелир — Хаим Осипович Ермолицкий. Когда он решил эмигрировать, КГБ установило за ним круглосуточную слежку. Комитетчики не сомневались, что он попытается вывезти свои бриллианты. Увидев, что он купил на толкучке две пары обуви на толстой подошве, они поняли, что он хочет спрятать драгоценности в них.

И они оказались правы. Дома Хаим задернул занавески на окнах, взял дрель, просверлил в подошвах отверстия и всыпал в них камни. А дырки аккуратно заклеил. Потом надел туфли и походил по комнате. Бриллианты издавали такой страшный скрип, что от ужаса старик вспотел.

Но поскольку никаких других планов их вывоза у него не было, он махнул рукой и сказал: «Будь что будет!» Бриллиантов у него, в принципе, было не очень много, поэтому хватило одной пары обуви. А вторую он подарил своему племяннику Мише.

В назначенный день Хаим отправился на морской вокзал. Пароход на Хайфу отходил оттуда. Миша поехал провожать его. В машине Хаим страшно разнервничался.

— Миша, знаешь что? — сказал он племяннику. — Мне — 80 лет. Зачем мне эти сокровища? Я хочу поцеловать Святую землю и спокойно умереть. А тебе они еще пригодятся.

После этого он поменялся с Мишей обувью. На вокзале Хаима сразу же направили к таможенникам, которые уже были предупреждены. Они вежливо попросили его разуться и разобрали его новые туфли на составные части. Они были так уверены, что отправят этого афериста не в Израиль, а в полностью противоположную сторону, что даже расстроились.

Тогда они позвонили куда надо и говорят: в туфлях ничего нет, что делать? Им отвечают: потрошите чемодан, пиджак, штаны, если есть кепка, потрошите кепку. Они так и сделали — ничего! Снова звонят куда надо, те: выворачивайте его наизнанку, невозможно, чтобы не было!

Таможенники, недолго думая, отвезли несчастного в больницу, где ему промыли желудок, заставили выпить литр контрастной жидкости, сделали рентген и снова ничего не нашли. На этот раз уже те говорят: трудно поверить, но, видимо, мы таки ошиблись, извините за беспокойство.

Тогда эти таможенники умыли руки с мылом и разошлись по домам. А на следующую смену заступила новая группа таможенников, в которую входила младший лейтенант Татьяна Николаевна Луговская.

Это была простая советская женщина 55 лет, которая в силу обстоятельств личной и трудовой жизни находилась в довольно-таки депрессивном состоянии духа. Причин для этого было — хоть отбавляй. Как раз в тот день ее кошка родила шестерых котят, и раздать их не удалось. Ни одного. Раньше брали, а сейчас говорят самим жрать нечего.

Тогда она с тяжелым сердцем налила полведра воды и утопила их. А кошка все норовила заглянуть в ведро, чтобы выяснить, что хозяйка делает с ее детенышами. При этом мяукала таким диким голосом, что это мяуканье стояло в ушах у Татьяны Николаевны все время, пока она ехала на службу.

За своим обычным делом Татьяна Николаевна надеялась отвлечься от пережитого, но не тут-то было. В кабинете ее ждал Ермолицкий. На старике, как говорится, не было лица. А если точнее, то на нем вообще ничего не было, кроме синих ситцевых трусов и частично белой майки.

— Это кто? — спросила она.

— Та застрял тут один, — объяснили ей небрежно.

Татьяна Николаевна подошла к старику, посмотрела его документы и спросила:

— Хаим Осипович, у вас есть, что надеть на себя?

— У меня есть желание умереть и не видеть этого кошмара, — ответил Хаим Осипович.

— Вас кто-то провожает? — спросила таможенница.

— Племянник, — сказал старик и слабо махнул в направлении двери, через которую он вошел в это чистилище.

Тогда Татьяна Николаевна вышла в зал, где толпились провожающие, и спросила — есть ли среди них племянник Хаима Осиповича Ермолицкого.

— Есть! — тут же нашелся тот.

— Молодой человек, — сказала Татьяна Николаевна. — По независящим от меня причинам костюм и обувь, в которых Хаим Осипович собирался ехать на свою историческую родину, пришли в негодность. Но вы не волнуйтесь, сам Хаим Осипович почти в полном прядке. Ему просто надо переодеться перед отъездом.

— Я могу только снять с себя, — предложил племянник.

— А сами пойдете домой в трусах и майке?

— Послушайте, в Одессе пешеход в трусах и майке — нормальное явление, — нашелся племянник. — Может, он с пляжа возвращается, а может, вышел мусор выбросить. Но появиться в таком виде за границей таки неловко. Зарубежная пресса может это неправильно истолковать. Вы меня понимаете?

Читайте также:  Если у котенка рвота и понос с кровью что делать

— Ну, давайте, что там на вас есть, — вздохнула Татьяна Николаевна, и через пять минут Хаим Осипович надел на себя джинсы своего племянника, его футболку «Адидас» с тремя красными полосками на плечах и совершенно новые туфли, где лежали все сбережения его жизни.

— Как вы себя чувствуете? — спросила младший лейтенант Луговская.

— Лучше, — лаконично ответил Хаим Осипович и пошел к трапу.

Единственный попрошайка, которому мы никогда не отказываем, наш желудок.

Единственный попрошайка, которому мы никогда не отказываем, — наш желудок.

ПУТЬ ЧЕРЕЗ ЖЕЛУДОК.

Через желудок –
Путь к мужскому сердцу,
В еду, не добавляйте
Много перца

И не крутите перед носом
Задом, слишком,
А то появится у мужика –
Отрыжка.

Печень с тревогой ожидает предстоящие праздники. Нос чешется, желудок готовится, задница переживает, что опять на нее найдут приключения, ноги с языком готовятся заплетаться. И только один мозг радуется, что отдохнет.

Чего ещё они найдут
В моих карманах?
Тоски кинжал и злости прут
И скотства раны.
.
Не, ну это, конечно, гипербола. Преувеличение, то есть, некоторое (художественное). Всё было не так плохо. Начиная с 3-го дня отсидки, после проверки морально-психологического состояния, направляли на общественные работы в город. Самое «блатное» место было «Манеж» (ну там просто на ликёро-водочный разнарядка никогда не приходила). На «Манеж» направляли только самых заслуженных сидельцев. Я однажды попал. Свидетельствую: это был Рай на Земле! После ненапряжной уборки территории (красивые кленовые листья надо было смести в красивые кучи) держательница ключей этой райской обители пускала «ребяточек» в тамошнюю баню. Помимо выдающейся профессиональной парилки, там был бассейн со стенами, облицованными художественной плиткой на библейские сюжеты и мраморными статуями обнажённых наяд в натуральную величину. Последние вызывали некоторые неудобства, но это были мелочи. Неприятно было возвращаться опять на нары после всего этого великолепия, но успокаивало то, что «дембель неизбежен».
Я, как уже говорил, был направлен на перевоспитание на 5 суток, но, за хорошее поведение был выпущен уже через 8 суток! И за это у меня личный счет к товарищу старшему мичману Таракану (чтоб он был здоров, если жив ещё).
В первое же утреннее построение личного состава нас, тунеядцев и алкоголиков, этот нехороший человек объявил мне 3 суток дополнительной отсидки! За что? Вы удивитесь. Даже я, закалённый различными военными ситуациями, курсант 5-го курса, даже я несколько опешил в первый момент.
Трое дополнительных суток ареста было объявлено мне за то, что я недостаточно низко опускал нижнюю челюсть, исполняя таинство воинского приветствия («Здравия! Желаем! Товарищ! Старший! Мичман!»).
Ну потом, конечно, всё выяснилось (не так всё плохо оказалось на самом деле!): за день до этого из родной Академии на губу оформлялся не только я, но и ещё двое моих братьев по оружию с 3-го факультета. А были они, надо сказать, ребята довольно баловные. И оформлял-то их как раз сам мичман Таракан. И вот эти opezdоl’s, вместо того, чтобы есть глазами начальство, имея (сообразно ситуации) вид понурый и раскаявшийся, ржали между собой в течение всей процедуры, чем жутко разозлили товарища старшего мичмана. Мы бы с Васькой, может быть, тоже ржали бы, но нас распределили в разные места (кто же его возьмет на гарнизонную губу без присяги – он в Лехтусях отдыхал). Так что меня приходовали одного, и это было, надо сказать, довольно тоскливо.
Так или иначе, наутро злопамятный Таракан стал высматривать в общем строю «голубые погоны» с намерением «выдать ДП». И первым ему на глаза попался Ваш покорный слуга. Ну, то есть, потом он конечно разглядел своих вчерашних обидчиков и выдал им тоже по полной, но вы же понимаете. В отношении меня приговор уже состоялся.

Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
Но можно сильно срезать через печень.

Танцы Вечного Жида.

Валяясь на пляже в Ставросе, с негодованием узнал, что сиртаки, оказывается, придумали голливудские режиссеры.

Вот! Вот тут впервые Энтони Куинн плясал древний народный эллинский танец- официант в исступлении тыкал морщинистым пальцем в пляжный лежак.

Подумать только! Образ грека в моем сознании (небритое существо в колготках с куском вонючего сыра в зубах и-да, пляшущее сиртаки) резко пошатнулся.
Жара расплавила раздражение и повернула ленивую мысль в философское русло.
Мне ли возмущаться? Да я сам видел изобретателя другого древнегреческого пляса.Лет 20 назад. И если бы не своевременное вмешательство властей, уверен, этот фристайл переплюнул бы сиртаки.
.

Агасфера Лукича притащил Гордей. Как и все Гордеевы знакомцы, Лукич был творческой натурой с отклонениями. Точнее, с наклоном к горизонту. Внешне Лукич был неказист,с сидячую собаку ростом и производил впечатление не очень далекого, доверчивого разминочного лоха. Выделяла его из толпы ему подобных мышастых премудков только шляпа. Она была огромна. Монументальна даже: тулья высотой в полметра. Формой и размером напоминала сомбреро, сшитое из старых валенок.
Поверх полей на шляпе виднелись чьи-то автографы, списки покупок, невнятные белые стихи и остатки яичницы. Остальной дресс-код (пальто, шарф,»Доктор Мартенс» неожиданного 45го размера) еле виднелся из-под навершия и делал Агасфера похожим на персонажа мультика «Следствие ведут колобки». Или Незнайку.
Точнее, на их помесь с коверным клоуном.

«Res ad triarios rediit» («дело дошло до триариев»

Понуря голову, Агасфер брел по Синтагме в поисках финансового вдохновения. Но идеи не шли.
Во время его блужданий по Бурятии, какой-то тамошний буддийский цадик научил Агасфера «прыжковой медитации». Надо, мол встать ровно и подпрыгивать, отталкиваясь одними носками-не сгибая ног.
Остальные члены максимально расслабить. Глаза закрыть. И так скакать до просветления. Или до посинения.

Кончилось тем,что я (говорил Агасфер)-
1. Не увидел шляпы под кучей купюр.
2. Ко мне прорывался грек, который за полчаса до этого спустил на меня всю наличность.

Грек был азартен, краснорож и пучеглаз, он сбегал домой и принес котлету денег, с которой рвался к танцору.
При этом он что-то гневно кричал толпящимся и распихивал их локтями. Мол, отвалите, мещане, дорогу настоящему меценату!
Явно на него спустилось с небес божественное безумие.

«И тут я понял- грустно резюмировал Агасфер-на столько я ему не натанцую!»

Источник

Мои рекомендации
Adblock
detector