Нет почти ни одного явления в народной жизни которое

1)Искус..тво является светоч..м освещающ..м путь для каждого вступающ..го в жизнь.2)Театр для огромного больш..нства публики имеет воспитательное

Расставьте не жостающие знаки препинания.ОБЪЯСНИТЕ КАЖДУЮ ОРФОГРАММУ.Зарание спасибо)

Другие вопросы из категории

время, немного погодя, позднее, наконец.

2) не лишено любопытства, в течение дня, какой-нибудь ученик, выйти к завтраку

3) обладать тайной, их увлечение, с моими друзьями, воспоминание о море

4) новый наряд, с прежним чувством, всякая всячина, с двумя чемоданами

Читайте также

1. Иску..тво является светоч..м освещающ..м путь для кажого вступающего в жизнь. 2. Театр для огромного больш..нства публики имеет воспитательное значение; публика ждет от него раз..яснения м..ральных и обществ..ых явлений и вопросов задаваемых жизнью, которое (не) было (бы) схвач..но народн..м сознани. м и очерч..но бойк..м жив. м словом; сословия мес..ности народн..е типы-всё это ярко обознач..но в языке и запеч..тл..но навеки

Этикет. Общение со сверстниками. Как правильно общаться со сверстниками
Как складываются твои отношения со сверстниками, во многом зависит только от тебя. Конечно же, для создания авторитета всегда будут важны твои знания и умения, твой внешний вид, чувство юмора. Но умение себя вести, быть тактичным и внимательным с окружающими всё-таки является едва ли не самым важным. Ты можешь многое уметь и знать, но если не научишься принятому общению с людь­ми, они не захотят тебя ни слушать, ни восхищаться твоими достижениями.
В общении не может быть незначительных мелочей. Каждому человеку в любом возрасте приятно общаться с вежливым, воспитанным и предупредительным человеком.
Некрасиво, к примеру, заглядывать без разрешения в тетрадь своего соседа по парте. Нельзя читать чужие письма, личные дневники. Невежливо стоять за спиной у человека, который работает на компьютере.
Даже если в написанном письме (на бумаге или на компьютере) нет ничего секретного, не каждому приятно, чтобы кто-то читал слова, предназначенные для другого человека.
Некоторые ребята в общении почему-то не называют друг друга по именам, а придумывают своим одноклассникам различные прозвища. Чаще всего школьные прозвища образовываются, конечно же, от фамилии. Например, Скворцов, Степанов, Белов, Фролов и Морозов автоматически становятся в школе просто Скворцом, Стёпой, Белым, Фролом и Морозом. Одни ребята гордятся своим прозвищем, а другим совершенно безразлично, как их называют.
Но есть немало впечатлительных и застенчивых детей, которые болезненно переживают и даже страдают от подобного к ним обращения и очень стыдятся своего про­звища. Бывает даже, что от подобных страданий и огорчений у них происходят нервные срывы. Нередки случаи, когда обидные прозвища и сложные отношения со сверстниками становятся причиной заикания. А некоторые близорукие ребята отказываются носить очки только по той причине, что их станут дразнить очкариками или ботаниками.
Многим ребятам даже и в голову не приходит, что их одноклассник из-за данного ему прозвища переживает и плачет.
Конечно, только очень неумным и злым людям доставляет удовольствие причинять другому обиды. Чаще всего ребята делают это не со зла. Но прежде чем награждать кого-либо прозвищем, вспомни, что у человека есть имя. Для каждого из нас имя значит очень многое. Родители долго его выбирали, надеясь, что оно принесёт их ребёнку удачу в жизни. Некрасиво и невежливо называть своих друзей по фамилии или заменять имя глупым или обидным прозвищем.

Источник

Нет почти ни одного явления в народной жизни которое

Одним словом, нет основания считать причиною бедности репертуара нашу драматическую неспособность. Причины бедности репертуара, по моему мнению, не внутренние, а внешние, заключающиеся в условиях, стесняющих драматическую производительность. Таких причин я полагаю три: 1) отдельная, совершенно особая цензура для драматических произведений; 2) Театрально-литературный комитет и 3) недостаточность вознаграждения авторам и необеспеченность авторских прав. Будем говорить о каждом предмете отдельно.

I. ТЕАТРАЛЬНАЯ ЦЕНЗУРА

а) Театральная цензура, по самому учреждению, по самой своей отдельности и изолированности от общей цензуры, естественно, строже и подозрительнее других цензур. В продолжение своего существования эта цензура несколько раз находила вредное и опасное там, где нет ничего ни вредного, ни опасного. Доказательством тому служит то обстоятельство, что пьесы, запрещенные и потом опять пропущенные, не производили никакого заметного влияния на массу зрителей. Все наши лучшие пьесы («Ябеда», «Горе от ума», «Ревизор») прошли на сцену только благодаря особым счастливым обстоятельствам. А сколько еще и теперь замечательных вещей, которые могли бы оживить нашу сцену, вследствие излишней, по моему мнению, строгости похоронено в архиве театральной цензуры. Вот одна из причин бедности репертуара.

b) Театральная цензура, сносясь с авторами через театральные конторы, недоступна для прямых сношений, а через это много авторского труда пропадает даром. Цензура или возвращает одобренную пьесу в контору, или уведомляет, не возвращая пьесы и не излагая причин, что пьеса к представлению не одобрена. Автор, при свободных сношениях с цензурой, мог бы исправить заподозренное место, совсем выкинуть, сгладить резкости, и пьеса его игралась бы на сцене и доставляла ему выгоды. При настоящем же порядке автор теряет труд и драгоценное время.

Сколько мне известно, принцип особой театральной цензуры тот, что слово, сказанное со сцены, гораздо сильнее действует, чем прочтенное в книге дома. Я с этим не спорю; но мне кажется, что принцип нисколько не изменится, если, подчинив театральную цензуру общей, издать для пьес, назначаемых к представлению, особые узаконения и обнародовать их. Таким образом, цензура ничего не потеряет в своей строгости, но показанные мною неудобства и вред, происходящий от них для сцены, устранятся.

II. ТЕАТРАЛЬНО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОМИТЕТ

Театрально-литературный комитет учрежден был с целию очистить сцену от пошлых французских переводов и тем, давая простор хорошим, оригинальным произведениям, способствовать развитию вкуса в зрителях. Цель очень благородная, но достижение ее оказалось нелегко. Многие из лучших наших литераторов, принявшие сначала деятельное участие в комитете, впоследствии, убедившись в бесплодности своих занятий и в напрасной трате времени, мало-помалу вышли из него. Один за другим оставили комитет: Писемский, Майков, Дружинин и Никитенко; остались только люди или неизвестные в литературе, или не имеющие никакого авторитета. С таким изменением в составе комитет потерпел изменение и в принципе и сделался не только не полезен, но и положительно вреден для сцены, особенно для московской. В подтверждение своей мысли я привожу следующие доказательства:

b) Комитет, в измененном его составе, принял па себя роль безапелляционного судьи не только над переводами или пьесами начинающих авторов, но и над пьесами авторов, пользующихся известностию и любовью публики. Можно еще допустить, что такой образ действий был бы небесполезен в богатой литературе, где наплыв пьес наводняет сцену и где, естественно, из этого наплыва следует выбирать лучшее. Есть ли у нас что-нибудь похожее на это? У нас не наплыв оригинальных пьес, а бедность! Да и во Франции, где драматическая литература так богата, комитеты имеют совершенно другой смысл и отнюдь не критический и не запретительный характер. Артисты, составляющие корпорацию и участвующие в выгодах театра, читают пьесу и принимают ее или отказывают в принятии, соображая, как хозяева театра, только свои выгоды, т.е. сборы, а нисколько не судя о литературном достоинстве пьесы. Да и притом же автор, которому отказано в одном театре, имеет перед собою десятки других. У нас не то. У нас комитет просто не находит пьесу достойной постановки на сцену, иногда даже не объясняя причин, и автор уже не увидит своего произведения ни на одной сцене во всей России. Такой образ действий комитета тем более тяжел для авторов, что основания, какими руководствуется комитет при суждении, совершенно неизвестны и необъяснимы. Часто пропускаются вещи совершенно пошлые, и, напротив, запрещаются пьесы, помещенные в лучших журналах и уже признанные образованным большинством хорошими*. Что же остается делать автору? Или совсем отказаться от постановки своих пьес на сцену, или каждый раз ожидать, что произведение, которого ждут с нетерпением и артисты, и публика, будет возвращено из комитета как негодное. Подобный случай был со мной. После 14 пьес, поставленных мною на сцену, которые, все без исключения, нравились и некоторые имели огромный успех, я представляю: «За чем пойдешь, то и найдешь», вещь, которая уже успела понравиться в печати. Комитет ее не пропускает. Что мне было делать? Я уже успел сродниться с театром; в продолжение десяти лет мои пьесы не сходили со сцены: тяжело мне было покидать это поприще, но я решился лучше расстаться с театром, чем получать совершенно незаслуженные оскорбления.

Читайте также:  Чем можно лечить язву 12 перстной кишки народным способом

* См. приложения №№ 1-й и 2-й, пьесы, означенные литерою а).

c) Точно так же неизвестны и необъяснимы основания, по которым комитет судит о переводах. Это обстоятельство охлаждает к делу самых лучших переводчиков и тем, без сомнения, вредит репертуару. Проходят самые пошлые водевили, и не проходят умные и дельные пьесы, переведенные писателями с авторитетом и людьми, известными своей образованностию*.

* См. приложение № 1-й, пьесы под литерою b).

d) Петербургская сцена имеет своих представителей в комитете, а московская нет; это обстоятельство чрезвычайно стеснительно для московской сцены и развивает антагонизм между труппами. Есть авторы, которые пишут прямо на лица актеров; при участии артистов в комитете пьесы, писанные для Петербурга, выигрывают перед пьесами, писанными для Москвы. Сверх того, петербургские артисты, участвующие в комитете, при самом чтении могут отстаивать те пьесы, в которых заметят, по их средствам, видные и эффектные роли. Московские артисты лишены этого преимущества. Мало того, пьесы, писанные из московской жизни, которая московским артистам знакома, не находят сочувствия в комитете. В доказательство приведем князя Кугушева: после его комедии «Приемыш», которая имела огромный успех в Москве, уже ни одна его пьеса не пропускается комитетом*.

f) Если взглянем на последствия существования комитета, то увидим, что первоначальный принцип основания его совершенно изменился и получил противоположный смысл; пошлые французские переводы по-прежнему играются, а хорошим оригинальным пьесам, к явному вреду репертуара, закрыта дорога на сцену.

Из сказанного мною выше я вывожу следующее заключение: если Театрально-литературный комитет необходим, то, в видах справедливости, должен быть преобразован в составе, т.е. иметь вполне компетентных членов, вкус и знание которых признаны всеми, и иметь отделение в Москве, для избежания тех несправедливостей и стеснений, которым теперь подвергается московская сцена. Мое же мнение то, что комитет, при настоящем положении драматической литературы, никакой видимой пользы не приносит. Он вреден уже тем, что, составляя лишнюю инстанцию, представляет лишнюю задержку в постановке. Оригинальные вещи надобно предоставить суду публики (совершенной пошлости сами артисты не станут играть), а переводы отдать в распоряжение инспекторов репертуара, которые должны знать: нужна ли такая-то переводная пьеса для поддержки репертуара и сколько их нужно, чтобы репертуар не ослабевал.

III. ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ

а) Существующее теперь положение о вознаграждении драматических авторов утверждено еще 13-го ноября 1827 г.; с тех пор плата за литературный труд много возросла. И театр непременно должен возвысить плату; иначе, при хорошей плате, получаемой от редакторов и издателей, авторы будут ограничиваться только печатанием пьес, не гонясь за той малостию, которую может доставить сцена. Это отчасти происходит и теперь.

b) Чтобы найти сумму, которую нужно будет прибавить авторам, театр может убавить плату переводчикам и от этого ничего не потеряет, а еще, пожалуй, выиграет. За обыкновенные прозаические переводы (хотя бы пяти-актных драм и комедий) плата должна быть единовременная и не более той, которая платится в журналах полистно. Излишние выгоды, доставляемые переводами, чрезмерно увеличивают их количество в ущерб качеству: всякий едва знающий французский язык берется переводить для сцены. Мера, предлагаемая мною, сократила бы число переводчиков и дурных переводов; тогда остались бы только люди опытные, специально занимающиеся этим делом. Только за переводы художественные, имеющие литературные достоинства, за переводы в стихах и за хорошие переделки следует давать поспектакльную плату, но всетаки гораздо меньшую, чем за оригинальные произведения.

c) В видах поощрения нужно предоставить драматическим авторам некоторые особые права, подобно тому, как это делается во Франции, т.е. премии, даровые места и проч.

d) Необходимо пополнить в нашем законодательстве, в статьях о литературной собственности, очень важный пропуск. До сих пор ни один провинциальный театр не платит авторам за пьесы ни копейки. Мало того, подвергают пьесы всевозможным искажениям, переменяют названия, разделяют на картины, и автор ничем не огражден от такого искажения его собственности. Антрепренеры почти никогда не дают себе труда поставить пьесу хорошенько и пользуются без всякой затраты только именем автора. Пьеса ставится кое-как, и антрепренер, взяв один или два полные сбора за имя автора, бросает пьесу. Говорят, что провинциальные театры очень бедны и для поддержки их нужно отдавать им пьесы даром. Если это так, то зачем же авторов лишать возможности сделать доброе дело, т.е. подарить свою собственность, кому они сами захотят и найдут нужным. Даровое пользование чужим трудом не может быть допущено в благоустроенном обществе, и авторы должны иметь огражденное законом право входить в свободные сделки и соглашения с антрепренерами, точно так же, как теперь входят в сделки с журналистами и издателями.

№ 1-й СПИСОК ПЬЕСАМ, КОТОРЫЕ НЕ ОДОБРЕНЫ ЛИТЕРАТУРНО-ТЕАТРАЛЬНЫМ КОМИТЕТОМ, А МЕЖДУ ТЕМ ЗАСЛУЖИВАЮЩИМ ОДОБРЕНИЯ

b) Эгмонт, тр. Гёте, пер. Немчинова. Знаменитая трагедия Гёте, переведена кандидатом императорского Московского университета.
b) Мария Тюдор, др. в 3 действ., соч. Гюго, пер. Мамонтова. Пьеса знаменитого писателя.
b) Дядя Том, др. в 5 действ., пер. Ордынского. Хорошая пьеса, перевод одного из известных наших писателей.
b) Гений и общество, др. в 5 действ., соч. Шмидта, пер. с немецкого Майкова. Имела огромный успех в Германии, весьма одобрена многими русскими журналами, переведена профессором русской словесности при императорском Московском университете.
b) Генрих III и его двор, др. в 5 действ., соч. Дюма. Лучшая пьеса Дюма, переведена тем же профессором.
а) Дикобраз, сцены, соч. Иванова. Произведение одного из наших известных писателей.
а) Жена не взятка, ком. в 3 акт., в стихах. Все три пьесы сочинения князя Г. В. Кугушева, все пьесы которого имели огромный успех на сцене.
а) Сам виноват, др. в 3 действ.
а) В глуши и в свете, ком. в 5 действ.
в) Мария Стюарт, тр. в 5 действ., соч. Шиллера, пер. Умтенштока. Возвращена нерассмотренного, несмотря на знаменитость своего автора.
b) Магдалина, др. в 3 действ., пер. с немецкого Плещеева и Костомарова. Пользуется в Германии большою знаменитостью; переведена двумя известными русскими литераторами.
а) За чем пойдешь, то и найдешь, сцены, соч. Островского.
b) Мать, др. в 5 действ., пер. Майкова. Имела огромный успех в Париже, переведена профессором Московского университета.
а) Откупщик, ком. в 4 действ., соч. Цветкова. Пьесы Цветкова имели большой успех на сцене.
Читайте также:  Применение травы чистотела в народной медицине

№ 2-й СПИСОК ПЬЕСАМ, КОТОРЫЕ НЕ ОДОБРЕНЫ ПЕРВОНАЧАЛЬНО КОМИТЕТОМ, А ПОТОМ ОДОБРЕНЫ БЕЗ ВСЯКОГО ИСПРАВЛЕНИЯ

а) Новейший оракул, ком. в 5 действ., соч. Потехина

а) Мишура, ком. в 4 действ., соч. его же.

Мать и дочь, др. в 3 действ., соч. Обера.

Кто кого проведет, вод. в 1 действ., пер. Баташева

Дешево, да гнило, дорого, да мило, вод. в 1 действ. пер. Доброклонского.

№ 3-й СПИСОК ПЬЕСАМ, ПОСЛАННЫМ В ЛИТЕРАТУРНО-ТЕАТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ И ДО СИХ ПОР НЕ ВОЗВРАЩЕННЫМ

Название пьес Время отправления
1861 года
Война с женщиной, ком. Корженевского, пер. Сергеевой 7-го июня, № 1,097.
Жиды, ком. в 4 действ., соч. Корженевского. 29-го сент., № 1,527.
1862 года
Ложный взгляд, ком. в 3 действ., соч. Шапошникова 16-го февр., № 4,460.
Маменька, ком. в 5 дей. 22-го февр., №4,577.
Нельзя ж подумать обо всем, ком. в 1 акте, соч. Альфреда де Мюссе, пер. Новицкого, и
Страсть к знатности, ком. в 5 действ., пер. с испанского Костарева
13-го мая, №991.
Старый муж, ком. в 4 действ., соч. Корженевского 7-го августа, № 41.
Голая правда, ком. 16-го августа, № 43.
Темный уголок, ком. в стихах, соч. Божанова 23-го сент., № 54.
Друзья-приятели, ком. в 4 действ., князя Кугушева 26-го сент., № 2,486.
Мачеха, ком.в 3 действ., соч. Жорж-Занда, пер. Плещеева 4-го окт., №2,589.

Впервые опубликовано: Северная пчела. 1863. 1 февраля.

Источник

Ранний Островский

«Того и гляди, отдадут под суд. » Комедии раннего периода были нацелены на то, чтобы с «зеркальной» объективностью (вспомним эпиграф к «Ревизору») отобразить современные нравы, высветив то, что свидетельствует о духовном оскудении, с одной стороны, и о начинающей осознавать свои «мучения» живой душе — с другой. Автор занимает при этом позицию проницательного наблюдателя, художника-бытописателя. Общие устремления литературы 1840-х годов способствовали созданию «физиологий» — описательного жанра, ближе всего примыкающего к очерку, выставляющего на общее обозрение, «выпукло и ярко», каждый элемент уродливого социального организма.

Ранний Островский пошел этим путем. Первоначальные заглавия его пьес будто фиксируют житейские ситуации, которые узнал писатель за время службы в суде. Первая же комедия, «Семейная картина», начиналась с наброска «Исковое прошение»; пьеса «Свои люди — сочтемся» сменила два названия: «Несостоятельный должник» и «Банкрут»; «Утро молодого человека» и «Бедная невеста» по духу и манере изображения близки картинам замечательного художника П. А. Федотова, с печальным юмором представившего публике не предназначенные для посторонних глаз уголки русской жизни.

Персонажам всех этих пьес в близком или отдаленном будущем грозит суд — как расплата за растраченные родительские денежки, просроченные долги, служебные махинации, стремление любой ценой войти в высший круг.

Вместе с тем, объявив Гоголя главным ориентиром избранного им направления, Островский вовсе не имел в виду только буквальное, как говорили тогда, дагеротипное 1 изображение действительности. Его «типичный» Недопекин («Утро молодого человека») не равен амплуа (роли) галломана, если сравнить его, к примеру, с Иванушкой из знаменитой комедии Д. И. Фонвизина «Бригадир». В «Бедной невесте» параллельно с бытовым сюжетом расширяется иной, не связанный впрямую с действием пласт комедии — морально-психологический. Он ведет к «Грозе» и более поздним комедиям Островского, а также к драме «Бесприданница».

Бытовые комедии Островского задали широту и неоднозначность, которые в таких масштабах еще не являлись в русской драматургии. Это, хотя и не сразу, осознала современная писателю критика, особенно когда познакомилась с комедией «Свои люди — сочтемся» (1849), с которой начинаются признание и литературная слава Островского.

«Люди ли вы. » Грандиозный успех лучшей из сатирикобытовых по жанру комедий драматурга был обусловлен в первую очередь его особым даром: достигать потрясающего впечатления скрещением трагического и комического, соединением вечных и самых жгучих, современных проблем.

Сюжетная основа пьесы суха и лаконична, как судебное дело: замысливший и с помощью приказчика и стряпчего осуществивший крупное мошенничество (мнимое банкротство) Самсон Силыч Большов обманывает в результате самого себя, за что и получает в наказание долговую тюрьму на неопределенный, очевидно, очень долгий срок. Тяготеющий к пословицам и поговоркам в заглавиях пьес, автор, кажется, самим названием должен был выразить мораль, которая напрашивается в данном случае: что-нибудь вроде «Любишь кататься — люби и саночки возить». Но название у пьесы иное, взятое из сцены, где соучастники, породнившись, говорят друг другу: «Свои люди — сочтемся». Это не ходячая мораль, а правда жизни этих людей, правда, определяющая их бытие, выражающая их суть.

Еще в «Семейной картине» почтенная мать семейства Степанида Трофимовна уверяла: «Не обмануть — не продать». Следовательно, происшествие с Большовым лишь еще одно проявление общественной и нравственной закономерности. Газеты наполнены известиями о подобных случаях, словно бы дразня Большова и наставляя его на ум: «Дождешься, пожалуй, что какой-нибудь свой же брат, собачий сын, оберет тебя дочиста, а там, глядишь, сделает сделку по гривне за рубль, да и сидит в миллионе, и плевать на тебя не хочет. А ты, чест-ный-то торговец, и смотри да казнись, хлопай глазами-то. Вот и думаю, Лазарь. » Затеянная Большовым афера, в сущности, не отличается от крупного и мелкого мошенничества людей разных рангов: от первой гильдии купца Плешкова до домашнего мальчика Тишки, подражающего приказчику Подхалюзи-ну в карьере, которая должна пройти огонь, воду и медные трубы.

Пьеса произвела неотразимое впечатление на разные круги публики. Благоприятно отозвался о ней Н. В. Гоголь, услышавший комедию в чтении самого драматурга. К ней обращались М. С. Щепкин и П. М. Садовский, два года читавшие пьесу в обществе. А когда комедию напечатали в «Москвитянине», то, по свидетельству современника, «вся Москва заговорила о ней».

Небывалый успех комедии определялся не фабулой, известной по жизни, не сюжетом, который казался почти растянутым, и не моралью, заранее вытекающей из положения, в какое поставил себя Большов вместе с другими персонажами пьесы. Он объяснялся той органической жизненностью, которую почувствовал один из первых ее читателей — актер И. Ф. Горбунов. Монолог Липочки «охватил» все его существо: «Я прочитал всю пьесу, не вставая с места». Наиболее поражало в «Своих людях. » то, что жизнь здесь осознавалась значимой во всех своих проявлениях. Она была интересна и не главными как будто персонажами (сваха Устинья Наумовна, стряпчий Рисположенский). Зрителя «завораживало» каждое лицо, обладавшее неповторимой, лишь ему присущей речью. Сокровища русского языка выступали в характерных речевых образах, каждый из которых западал в память, материализовывался, возвращаясь в породившую его действительность.

В своей первой общепризнанной пьесе Островский до совершенства довел главный принцип драматургии: основной драматургический текст — это слова персонажей, их реплики и монологи. Создавая непрерывное речевое движение, драматург достиг эффекта, который мотивировался богатством родного языка: «. нет почти ни одного явления в народной жизни, которое не было бы схвачено народным сознанием и очерчено бойким, живым словом; сословия, местности, народные типы — все это ярко обозначено в языке и запечатлено навеки».

«Бытовое направление в драме», с точки зрения Островского, было в наибольшей степени народным, плодотворным и живым направлением. Комедия как жанр выражала широту охвата жизни, соответствовала «наивной и детски увлекающейся душе народа». По мнению драматурга, ей «требуется сильный драматизм, крупный комизм, вызывающий откровенный, громкий смех, горячие, искренние чувства, живые и сильные характеры». Все это есть в «Своих людях. », где комедия не исключает, а содействует эпическому воспроизведению действительности.

Свое место отведено здесь и общим, вечным проблемам: семьи, брака, любви — родительской, детской; благодарности, нравственного долга, уважения к старшим, преданности. Как вопль насмерть раненного зверя, теряющего былую силу, звучит возглас Большова, обращенный не столько к дочери и зятю, отказавшимся оплачивать его «банкротство», сколько к сидящей в зале публике: «Опомнитесь. Люди ли вы?» И действительно, можно ли считать всех этих нравственно ущербных, гоняющихся за наживой, пользующихся минутной властью людей людьми? Есть ли в их поведении заслуживающие уважения причины, вынуждающие обстоятельства, нравственные резоны?

Источник

Беречь родную речь

Стихотворение А. Ахматовой «Мужество», опубликованное в «Правде» 8 марта 1942 года, как известно, кончается словами «. И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово. Свободным и чистым тебя пронесём и внукам дадим, и от плена спасём. »

ОТ ПЛЕНА СПАСЁМ? Увы, ныне полчища иноземных слов всё больше теснят и берут в плен наше отчее слово. На каких-нибудь ста метрах московской улицы — «Бистро», «Супермаркет», «Эксклюзив».

Конечно, при нынешнем расширении загрансвязей неизбежно появление иноязычных слов и терминов, названий зарубежных фирм и т.п.

Но зачем нам «консенсус», когда есть «согласие», зачем «секвестровать», если можно по-русски «сократить». И становится неловко, когда на фоне пляшущих казаков раздаётся пояснение, что это гала-концерт.

Ну скажи ты: большой концерт или праздничный (кстати, «гала» в переводе с английского и есть праздничный).

Ну уж нет, своё слово у нас теперь не в почёте. Вот и тянутся в родной язык без разбора и надобности хиты и саммиты, киллеры и дилеры и даже такое неблагозвучное, как шоп. И нас уже не смущает чужеродность сочетаний — мэр Москвы или мисс Россия. А можно ли это обозначить по-русски? Можно, конечно, если иметь хоть чуточку национального достоинства. Вот В. Набоков — ух, казалось бы, такой англоман, а при переводе на русский сказки Л. Кэрролла русифицировал не только имя героини, но и некоторые бытовые и исторические детали.

А у нас теперь наоборот — своё, родное мы готовы переменить в угоду чужому. Началась полоса переиначивания русских транскрипций зарубежных названий. То и дело слышалось по телевизору БОстон вместо БостОн, ФлОрида вместо ФлорИда и т.д. Потому что они-де так произносят, сами американцы. Но ведь они-то выговаривают наши названия по-своему!

Болезни языка связаны с болезнями общества в перестроечный период. Пошли языковые сорняки, некоторые из них живут по сию пору.

Например, второе подлежащее в одном предложении. Нас ещё в начальной школе учили, что на вопрос, кто такой Пушкин, отвечать: Пушкин — он был поэт — грубая ошибка. А ныне в большинстве случаев ораторы любого рода лепят рядом с существительным ещё и местоимение.

Захромали склонения числительных. В трёхзначном просклоняют две последние цифры, а первая так и остаётся в именительном падеже. А уж с глагольными управлениями просто катастрофа. При всём их разнообразии теперь нас и убеждают, и требуют от нас, и даже видят только «о том» — все другие (правильные) формы управления отброшены. И, видимо, мало кого волнует, что сведЕние многообразия языковых форм к одной (к тому же неправильной) не только обедняет язык, но и превращает его в какую-то пародию.

Участились случаи небрежности в употреблении слова. Так «озвучить» стали употреблять вместо «огласить», «объявить», хотя оно имеет конкретное значение — приобщить музыку к кинофильму, театральной постановке и пр. Такой вот «сумбур вместо музыки» теперь в языке.

Известно, что В.И. Ленин придавал огромное значение просвещению в области родного языка. «. Мы стоим за то, — писал он, — чтобы каждый житель России имел возможность научиться великому русскому языку». Тут уместно вспомнить и других, кто чтил наш великий и могучий.

Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык — этот клад, это достояние, переданное нам нашими предшественниками! Обращайтесь почтительно с этим могущественным орудием.

Язык создаётся народом. Первым, кто прекрасно понял это, был Пушкин, он же первый и показал, как следует пользоваться речевым материалом народа, как надо обрабатывать его.

. Нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово.

Главный характер нашего языка состоит в чрезвычайной лёгкости, с которой всё выражается на нём — отвлечённые мысли, внутренние лирические чувствования. крик негодования, искрящаяся шалость и потрясающая страсть.

Язык есть главное, чуть ли не единственное выражение и отражение народности и всей народной жизни и физиономии, ибо преданность отечеству, защита его интересов, жертвы крови и жизни за его честь и достоинство — суть качества всякой великой нации.

Нет почти ни одного явления в народной жизни, которое не было бы схвачено народным сознанием и очерчено бойким, живым словом; сословия, местности, народные типы — всё это ярко обозначено в языке и запечатлено навеки.

Нам дан во владение самый богатый, меткий, могучий и поистине волшебный русский язык.

Русский язык — язык, созданный для поэзии, он необычайно богат и примечателен главным образом тонкостью оттенков.

Карл Пятый, римский император, говаривал, что испанским языком с богом, французским — с друзьями, немецким — с неприятелем, итальянским — с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашёл бы в нём великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков.

Источник

Правильные рекомендации