Нищета народных масс контрастные сопоставления у манилова у плюшкина

Манилов и Плюшкин

Один из элементов соотнесенности – пейзаж. В первом томе «Мертвых душ» описаны сады только двух помещиков – Манилова и Плюшкина. Так между образами открывающего их галерею Манилова и замыкающего их ряд Плюшкина устанавливается соотнесенность.

Особенности маниловского сада: претензия на изысканность; отражение моды на иррегулярность; имитация естественности («по-английски») в сочетании с признаками ухоженности и пренебрежения таковой (пруд), указывающими на маниловскую безалаберность; проявление сентиментальности и «созерцательности» хозяина (беседка с надписью)[54], скука; неяркое сероватое освещение, ассоциирующееся со свойствами натуры хозяина; мизерность растений, как и внутреннего мира, «я» героя («мелколистные жиденькие вершины» (V; 26) деревьев).

Реальный дом Манилова отнюдь не похож на плюшкинский, зато похож воображаемый. Фантазия хозяина строит «огромнейший дом с таким высоким бельведером, что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах» (V; 48). Но у Плюшкина подобный усадебный дом (хотя и без гиперболичности, порожденной маниловской мечтой) уже выстроен: «На темной крыше торчали два бельведера оба уже пошатнувшиеся, лишенные когда-то покрывавшей их краски» (V; 141–142). Несбыточной мечте соответствует страшная реальность, в сравнении с фантазией количественно умноженная (целых два бельведера).

Характер персонажей и «фигура фикции». Пол

Вот что сказано в поэме о характере Манилова: «Один Бог разве мог сказать, какой был характер Манилова. Есть род людей, известных под именем люди так себе, ни то, ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан, по словам пословицы. Может быть, к ним следует примкнуть и Манилова» (V; 28–29). И далее: «У всякого есть свой задор но у Манилова ничего не было» (V; 29).

Эта аттестация персонажа повествователем неоднократно становилась предметом внимания исследователей. Андрей Белый, определивший такую характеристику как пример «фигуры фикции», указал на соотнесенность Манилова с центральным персонажем поэмы Чичиковым[55]. Ю.В. Манн проследил применение этого приема в отношении ряда персонажей поэмы, не обнаружив, однако, случаев использования «фигуры фикции» при изображении других помещиков[56].

Ю.В. Манн прав, если понимать этот прием именно как своеобразную риторическую фигуру. Но если исходить из более широкого ее понимания как соприсутствия двух противоположных определений-представлений, отрицающих друг друга, из-за чего определяемый объект лишается необходимой характеристики, то с первым из помещиков может быть сопоставлен последний – Плюшкин. Увидев его, Чичиков «[д]олго не мог распознать, какого пола была фигура: баба или мужик» (V; 145). В Манилове нет хар?ктерности, личностности; в Плюшкине как бы утрачена хар?ктерность пола, его признаки во внешности (лицо, лишь при пристальном вглядывании в которое обнаруживается щетина на небритом подбородке, одежда).

«Маскулинность», мужской пол Манилова в отличие от половой принадлежности Плюшкина сомнений не вызывает; этот помещик – любящий муж и отец. Однако поведение Манилова отличается несомненной «женскостью». Он повышенно чувствителен, слезлив: «Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были навернувшиеся слезы» (V; 46). Манера речевого поведения Манилова ничем не отличается от манеры его супруги Лизаньки – даже интонационно, причем это именно «женское» речевое поведение («трогательно нежный голос», «очень грациозно» раскрываемый «ротик», любовь к словам с уменьшительно-ласкательными суффиксами, обращение «душенька»); показательно, что и муж, и жена именуются одним словосочетанием «каждый из них», а рот и его, и ее – это «ротик» (V; 31). Их подарки друг другу – именно «женские» безделицы: «Ко дню рождения приготовляемы были сюрпризы: какой-нибудь бисерный чехольчик на зубочистку» (V; 31).

Семья

Одновременно только Манилов и Плюшкин представлены как два семьянина. Но первый из помещиков – пошло благоденствующий супруг, а последний – супруг, лишившийся семьи, потерявший ее. У Манилова есть жена и двое детей-мальчиков, у Плюшкина были когда-то жена, сын и две дочери, однако супруга и одна из дочерей скончались, а с сыном и с другой дочерью он разорвал отношения. Тем не менее Плюшкин охарактеризован в поэме именно как отец, пусть и «бывший»: показательно, что само имя его известно только благодаря упоминанию имени-отчества живущей дочери – Александры Степановны.

Женат был Ноздрев, и у него есть две дочери, однако их существование «химерично» и совершенно незначимо для персонажа: «Женитьба его ничуть не переменила, тем более что жена скоро отправилась на тот свет, оставивши двух ребятишек, которые решительно ему были ненужны» (V; 88). Показательно и то, что супружеские отношения представляются Ноздреву совершенно излишними и непонятными; зятю Мижуеву, слезно просящему отпустить его к жене, этот помещик заявляет: «–Ну ее, жену, к…! важное в самом деле дело станете делать вместе!» (V; 97).

По-видимому, эта характеристика Ноздрева как «химерического» отца соотнесена со срединным положением его образа в «помещичьих» главах, отмеченным Д.П. Ивинским: «исторический человек» как бы совмещает в себе отцовство (реальное в случае Манилова, привязанного к своим детям) и «бездетность» (характерную для Плюшкина, повинного в роковой ссоре с сыном и дочерью).

«Хаос» вещей

Убранство в маниловском доме отличается парадоксальным сочетанием изысканных предметов и предметов убогих. Так, « в гостиной стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей, которая, верно, стоила весьма недешево; но на два кресла ее недостало, и кресла стояли обтянуты просто рогожею Ввечеру подавался на стол очень щегольской подсвечник из темной бронзы с тремя античными грациями, с перламутным щегольским щитом, и рядом с ним ставился какой-то просто медный инвалид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале » (V; 30–31).

Хаотическое сочетание (точнее, уже нагромождение) самых разнородных вещей и беспорядок характерны также именно для интерьера в доме Плюшкина: «Казалось, как будто в доме происходило мытье полов и сюда на время нагромоздили всю мебель. На одном столе стоял даже сломанный стул, и рядом с ним часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил паутину. Тут же стоял прислоненный боком к стене шкаф с старинным серебром, графинчиками и китайским фарфором. На бюре, выложенном перламутною мозаикой, которая местами уже выпала лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга лимон, весь иссохший отломленная ручка кресел, рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек поднятой тряпки, два пера зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов» (V; 145).

Сигналом соотнесенности двух описаний можно считать «перламутный щит» маниловского подсвечника и «перламутную» отделку бюро, принадлежащего Плюшкину. А упоминание о пожелтевшей плюшкинской зубочистке отсылает к такой детали, как чехольчик на зубочистку, даримый одним из супругов Маниловых другому.

Другой сигнал соотнесенности – книга в кабинете у Манилова и книга в комнате Плюшкина; однако во втором случае подчеркнут ее почтенный возраст (она старая).

Наконец, у Манилова табак «насыпан был просто кучею на столе», а «на обоих окнах тоже помещены были горки выбитой из трубки золы, расставленные не без старания очень красивыми рядками. Заметно было, что это иногда доставляло хозяину препровождение времени» (V; 39). Эти детали соотносятся с плюшкинскими «сором» и «кучей». У Плюшкина «[в] углу комнаты была навалена куча того, что погрубее и что недостойно лежать на столах» (V; 146). Сходство, конечно, не исключает существенного различия: если насыпанный кучею на столе табак свидетельствует о безалаберности и лености Манилова, то плюшкинская куча – не столько о той же лености и непрактичности, сколько о душевном распаде, о болезненной алчности; привычка же Манилова расставлять «аккуратными рядками» золу – «единственное доступное ему художество» (В. Набоков)[57], – склонность, совершенно не свойственная последнему из посещенных Чичиковым помещиков. Но обоих роднит привязанность к «ничто», к «золе» и «сору».

Читайте также:  Сайт губерния пермского дома народного творчества

Обед

Только в гостях у Манилова и Плюшкина Чичиков не проявляет интереса к обеду, в обоих случаях – в отличие от потчевания покупателя мертвых душ Коробочкой, Ноздревым и особенно Собакевичем. В доме Манилова еда как бы заменена словом, беседой – Павел Иванович ограничивается сомнительного качества «духовной пищей»: «Хозяин очень часто обращался к Чичикову с словами: “Вы ничего не кушаете, вы очень мало взяли”. На что Чичиков отвечал всякий раз: “Покорнейше благодарю, я сыт, приятный разговор лучше всякого блюда”» (V; 38). У Плюшкина же Чичиков есть побрезговал. Сходство ситуаций значимое: если Коробочка, Ноздрев (он, впрочем, на особенный манер) и Собакевич не чураются телесного, удовольствий плоти и их болезнь заключается в неразвитости и/или отсутствии духовного начала, то у Манилова духовное начало измельчало, а у Плюшкина чудовищно извращено.

Остановившееся время

Остановившееся или плетущееся черепашьим шагом, вязкое время обволакивает дом Манилова. Поцелуй хозяина и хозяйки, женатых уже восемь лет, но ведущих себя словно молодые супруги, длится столь долго, что «в продолжение его можно было бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку» (V; 31). В ответ на предложение Чичикова Манилов «вместо ответа принялся насасывать свой чубук так сильно, что тот начал наконец хрипеть, как фагот. Казалось, как будто он хотел вытянуть из него мнение относительно такого неслыханного обстоятельства, но чубук хрипел и больше ничего» (V: 44). Не совершающееся появление такового мнения и повторяющиеся «насасывание» и «хрип» чубука (очевидно продолжительный) также соотносятся с остановкой или замедлением течения времени.

Очень и очень долго пытается Манилов управиться с собственной мыслью, неподвижно сидя и предаваясь одному и тому же занятию – курению трубки: «Странная просьба Чичикова прервала вдруг все его мечтания. Мысль о ней как-то особенно не варилась в его голове: как ни переворачивал он ее, но никак не мог изъяснить себе, и все время сидел он и курил трубку, что тянулось до самого ужина» (V; 48–49).

Остановившееся время Плюшкина обозначено большим рядом деталей. Это и не идущие часы с обвитым паутиной маятником; и пожелтевшая от старости зубочистка; и старинный «гравюр»; и оставшийся с прошлого года от приезда дочери засохший и заплесневевший кулич, который хозяин считает вполне пригодной для угощения снедью; наконец, это и сломанные часы, которые он было решил подарить приятному гостю.

Особенное, но абсолютно химерическое расположение к гостю

Манилов велеречиво заявляет Чичикову: «О! Павел Иванович, позвольте мне быть откровенным: я бы с радостию отдал половину моего состояния, чтобы иметь часть тех достоинств, которые имеете вы. » (V; 36). В реальности эта чувствительная декларация – не более чем пустая риторика, набор означающих, лишенный означаемых. Маниловский порыв в действительности ограничивается дарением мертвых душ и использованием особенной бумаги с каемочкой. Плюшкин на такие поступки не способен, он старательно пытается сэкономить на бумаге, а мертвых и беглых продает, – впрочем, не в пример Коробочке, не беспокоясь, что продешевил, и особенно не торгуясь в отличие от Собакевича. И в этой готовности ограничиться небольшим, но верным прибытком, на мой взгляд, сказывается душевное измельчание несчастного скупца, а не лучшие свойства натуры Плюшкина, как полагает В.Н. Топоров. Однако и этот помещик размышляет о подарке Чичикову: «Оставшись один, он даже подумал о том, как бы ему возблагодарить гостя за такое, в самом деле, беспримерное великодушие. “Я ему подарю, – подумал он про себя, – карманные часы: они ведь хорошие, серебряные часы, а не то чтобы какие-нибудь томпаковые или бронзовые; немножко поиспорчены, да ведь он себе переправит; он человек еще молодой, так ему нужны карманные часы, чтобы понравиться своей невесте! Или нет, – прибавил он после некоторого размышления, – лучше я оставлю их ему после моей смерти, в духовной, чтобы вспоминал обо мне”» (V; 165).

И Ю.В. Манн, и В.Н. Топоров придают особенное значение этому душевному движению как подлинно бескорыстному чувству, как свидетельству неполного омертвения персонажа, отличающему его от остальных помещиков. Однако бескорыстие, причем действительное, присуще и Манилову. Правда, готовность Манилова подарить крестьян Павлу Ивановичу не сопровождается подобной авторской интроспекцией, но ее отсутствие можно объяснить не большей мертвенностью этого персонажа, а элементарностью побудительного мотива. Душевное движение Плюшкина не благороднее и чище, а сложнее и «хитрее», поэтому и требуется проникновение во внутренний мир этого героя. Во-первых, Плюшкин сразу намеревается подарить испорченные, а не исправные часы, во-вторых, он быстро решает подарить их после смерти по духовному завещанию и к тому же проявляет небескорыстную заинтересованность в том, чтобы одаренный вспоминал о нем. Если выспренние и восторженные речи и чрезмерная предупредительность Манилова ориентированы на восприятие зрителя-собеседника, то Плюшкин играет в театр одного актера и зрителя: это пьеса, разыгранная для себя самого, в стремлении предстать добрым и бескорыстным в собственных глазах. Наконец, некоторое расположение хозяина к гостю не вполне бескорыстно – это «ответ» на вручение Чичиковым Плюшкину денег. Это тонкий самообман, изощренное «иезуитство», впрочем, полностью не исключающее слабого отсвета искреннего чувства, «полупорыва». Проявление живой души в этом размышлении сомнительно. Не случайно повествователь именует проявление не умершего чувства Плюшкина при воспоминании о бывшем однокласснике «последним» (V; 160), а ведь этот эпизод предшествует размышлению Плюшкина о подарке.

Признаков соотнесенности Манилова и Плюшкина в тексте поэмы больше, чем перекличек между образами других помещиков. Но в образе Плюшкина есть соответствия образам всех помещиков первого тома, хотя и не столь многочисленные и яркие, как в случае с Маниловым.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Источник

Нищета народных масс контрастные сопоставления у манилова у плюшкина

Как в приведённом фрагменте раскрывается характер Плюшкина?

Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания В1—В7; C1, С2.

— Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.

Плюшкин надел очки и стал рыться в бумагах. Развязывая всякие связки, он попотчевал своего гостя такою пылью, что тот чихнул. Наконец вытащил бумажку, всю исписанную кругом. Крестьянские имена усыпали её тесно, как мошки. Были там всякие: и Парамонов, и Пименов, и Пантелеймонов, и даже выглянул какой-то Григорий Доезжай-не-доедешь; всех было сто двадцать с лишком. Чичиков улыбнулся при виде такой многочисленности. Спрятав её в карман, он заметил Плюшкину, что ему нужно будет для совершения крепости приехать в город.

— Так не имеете ли кого-нибудь знакомого?

— Как же, уж такой знакомый! в школе были приятели.

И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то тёплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства, явление, подобное неожиданному появлению на поверхности вод утопающего, произведшему радостный крик в толпе, обступившей берег. Но напрасно обрадовавшиеся братья и сёстры кидают с берега верёвку и ждут, не мелькнёт ли вновь спина или утомлённые бореньем руки, — появление было последнее. Глухо всё, и ещё страшнее и пустыннее становится после того затихнувшая поверхность безответной стихии. Так и лицо Плюшкина вслед за мгновенно скользнувшим на нём чувством стало ещё бесчувственней и ещё пошлее.

— Лежала на столе четвёртка чистой бумаги, — сказал он, — да не знаю, куда запропастилась: люди у меня такие негодные!

Тут стал он заглядывать и под стол и на стол, шарил везде и наконец закричал: «Мавра! а Мавра!» На зов явилась женщина с тарелкой в руках, на которой лежал сухарь, уже знакомый читателю. И между ними произошёл такой разговор:

— Куда ты дела, разбойница, бумагу?

— Ей-богу, барин, не видывала, опричь небольшого лоскутка, которым изволили прикрыть рюмку.

Читайте также:  Основы теории народной художественной культуры

— А вот я по глазам вижу, что подтибрила.

— Да на что ж бы я подтибрила? Ведь мне проку с ней никакого; я грамоте не знаю.

— Врёшь, ты снесла пономарёнку: он маракует, так ты ему и снесла.

— Да пономарёнок, если захочет, так достанет себе бумаги. Не видал он вашего лоскутка!

— Вот погоди-ка: на страшном суде черти припекут тебя за это железными рогатками! вот посмотришь, как припекут!

— Да за что же припекут, коли я не брала и в руки четвёртки? Уж скорее в другой какой бабьей слабости, а воровством меня ещё никто не попрекал.

— А вот черти-то тебя и припекут! скажут: «А вот тебе, мошенница, за то, что барина-то обманывала!», да горячими-то тебя и припекут!

— А я скажу: не за что! ей-богу, не за что, не брала я. Да вон она лежит на столе. Всегда понапраслиной попрекаете!

Плюшкин увидел, точно, четвёртку и на минуту остановился, пожевал губами и произнёс: «Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит — да и нет, только убыток; а ты принеси-ка мне лучинку!»

Мавра ушла, а Плюшкин, севши в кресла и взявши в руку перо, долго ещё ворочал на все стороны четвёртку, придумывая: нельзя ли отделить от неё ещё осьмушку, но наконец убедился, что никак нельзя; всунул перо в чернильницу с какою-то заплесневшею жидкостью и множеством мух на дне и стал писать, выставляя буквы, похожие на музыкальные ноты, придерживая поминутно прыть руки, которая расскакивалась по всей бумаге, лепя скупо строка на строку, и не без сожаления подумывая о том, что всё ещё останется много чистого пробела.

Н. В. Гоголь «Мёртвые души»

Автор противопоставляет мимолётное чувство, скользнувшее по лицу Плюшкина, обычно деревянному, бесчувственному выражению этого лица. Как называется приём противопоставления в художественном произведении?

Антитеза — противопоставление. «И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то тёплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства. » — пример антитезы.

Источник

Нищета народных масс контрастные сопоставления у манилова у плюшкина

До приезда к Плюшкину Чичиков посещает других помещиков. Установите соответствие между помещиками и их описаниями, данными в произведении. К каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца.

1) «никакими средствами и стараньями нельзя бы докопаться, из чего состряпан был его халат: рукава и верхние полы до того засалились и залоснились, что походили на юфть, какая идёт на сапоги»

2) «очень недурно сложенный молодец с полными румяными щеками, с белыми, как снег, зубами и чёрными, как смоль, бакенбардами»

3) «фрак на нём был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги»

4) «черты лица его были не лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару»

Запишите в ответ цифры, расположив их в порядке, соответствующем буквам:

В ответе перечислите в соответствующем порядке номера верных вариантов в без пробелов и запятых.

Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания В1—В7; C1, С2.

— Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.

Плюшкин надел очки и стал рыться в бумагах. Развязывая всякие связки, он попотчевал своего гостя такою пылью, что тот чихнул. Наконец вытащил бумажку, всю исписанную кругом. Крестьянские имена усыпали её тесно, как мошки. Были там всякие: и Парамонов, и Пименов, и Пантелеймонов, и даже выглянул какой-то Григорий Доезжай-не-доедешь; всех было сто двадцать с лишком. Чичиков улыбнулся при виде такой многочисленности. Спрятав её в карман, он заметил Плюшкину, что ему нужно будет для совершения крепости приехать в город.

— Так не имеете ли кого-нибудь знакомого?

— Как же, уж такой знакомый! в школе были приятели.

И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то тёплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства, явление, подобное неожиданному появлению на поверхности вод утопающего, произведшему радостный крик в толпе, обступившей берег. Но напрасно обрадовавшиеся братья и сёстры кидают с берега верёвку и ждут, не мелькнёт ли вновь спина или утомлённые бореньем руки, — появление было последнее. Глухо всё, и ещё страшнее и пустыннее становится после того затихнувшая поверхность безответной стихии. Так и лицо Плюшкина вслед за мгновенно скользнувшим на нём чувством стало ещё бесчувственней и ещё пошлее.

— Лежала на столе четвёртка чистой бумаги, — сказал он, — да не знаю, куда запропастилась: люди у меня такие негодные!

Тут стал он заглядывать и под стол и на стол, шарил везде и наконец закричал: «Мавра! а Мавра!» На зов явилась женщина с тарелкой в руках, на которой лежал сухарь, уже знакомый читателю. И между ними произошёл такой разговор:

— Куда ты дела, разбойница, бумагу?

— Ей-богу, барин, не видывала, опричь небольшого лоскутка, которым изволили прикрыть рюмку.

— А вот я по глазам вижу, что подтибрила.

— Да на что ж бы я подтибрила? Ведь мне проку с ней никакого; я грамоте не знаю.

— Врёшь, ты снесла пономарёнку: он маракует, так ты ему и снесла.

— Да пономарёнок, если захочет, так достанет себе бумаги. Не видал он вашего лоскутка!

— Вот погоди-ка: на страшном суде черти припекут тебя за это железными рогатками! вот посмотришь, как припекут!

— Да за что же припекут, коли я не брала и в руки четвёртки? Уж скорее в другой какой бабьей слабости, а воровством меня ещё никто не попрекал.

— А вот черти-то тебя и припекут! скажут: «А вот тебе, мошенница, за то, что барина-то обманывала!», да горячими-то тебя и припекут!

— А я скажу: не за что! ей-богу, не за что, не брала я. Да вон она лежит на столе. Всегда понапраслиной попрекаете!

Плюшкин увидел, точно, четвёртку и на минуту остановился, пожевал губами и произнёс: «Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит — да и нет, только убыток; а ты принеси-ка мне лучинку!»

Мавра ушла, а Плюшкин, севши в кресла и взявши в руку перо, долго ещё ворочал на все стороны четвёртку, придумывая: нельзя ли отделить от неё ещё осьмушку, но наконец убедился, что никак нельзя; всунул перо в чернильницу с какою-то заплесневшею жидкостью и множеством мух на дне и стал писать, выставляя буквы, похожие на музыкальные ноты, придерживая поминутно прыть руки, которая расскакивалась по всей бумаге, лепя скупо строка на строку, и не без сожаления подумывая о том, что всё ещё останется много чистого пробела.

Н. В. Гоголь «Мёртвые души»

Автор противопоставляет мимолётное чувство, скользнувшее по лицу Плюшкина, обычно деревянному, бесчувственному выражению этого лица. Как называется приём противопоставления в художественном произведении?

Антитеза — противопоставление. «И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то тёплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства. » — пример антитезы.

Источник

Реакция помещиков на предложение Чичикова о покупке мертвых душ

Помещики и неизвестный гость

В произведении Гоголя тонко переплетаются взаимосвязь особенностей характера каждого из помещиков с их отношением к желанию Чичикова выкупить документы на умерших крестьян. Цель такого предложения не раскрывается автором сразу — герои по-своему трактуют мотивацию гостя. Герои сталкиваются с чувствами недоверия и интереса, но никто не может распознать аферу за невинным предложением бывшего чиновника.

Читайте также:  Образ дороги не менее полнокровен в народной поэзии а нельзя

После приезда в губернский город махинатор Чичиков сразу пытается узнать обстоятельную информацию о чиновниках и помещиках, не пропуская даже второстепенные подробности. Ведь для получения выгоды и совершения аферы к каждому человеку нужен индивидуальный подход. По мере знакомства Чичикова с главами деревень, ярко выделяется их отношение к невыгодной, на первый взгляд, сделке. За приобретением мертвых душ герой обращается к следующим помещикам:

В работе Левинова «Так и не понятый Чичиков» отлично разобраны самобытность и нравственная природа поступков ключевых ролей. Для глубокого понимания реакции помещиков следует рассмотреть отдельно взятых героев.

Покупка душ у Манилова

Помещик Манилов обладает нелестными характеристиками — ленивый, безалаберный, безответственный, мечтатель, пустослов и сентиментальный бездельник. Приятные черты лица создают обманчивое первое впечатление, которое впоследствии перерастает в раздражение и разочарование. Герой не из тех, кто способен раскрыть замысел Чичикова, тем более додуматься до его скрытой мотивации.

Когда Чичиков предлагает выкупить недействительные бумаги, которые не несут ценности, Манилов лишь замирает, широко открывает рот и роняет трубку. Автор повествует, что первые мысли у помещика были связаны с невменяемостью или чувством юмора собеседника. Но Манилов, спустя несколько мгновений, выдыхает струйку табачного дыма, задержанного в легких, по причине неожиданного предложения.

Среди других помещиков — это единственный герой, который спросил о легитимности такой сделки. Автор не выделяет отношение Манилова к предложению Чичикова как резко негативное или позитивное. Чтобы казаться умным и щедрым, помещик соглашается бесплатно отдать документы на мертвые души.

Гоголь описывает помещика, как человека недалекого ума. При всем этом, реакция Манилова на предложение Чичикова оказывается самой спокойной и беспристрастной. Из-за своей жажды наживы приезжий гость формирует отношения только на основе деловой выгоды. Во время расставания герои долго жмут друг другу руки и чуть ли не плачут. Такое описание говорит о гордыне Манилова, который подпитал эго добрым поступком и лицемерии Чичикова.

Коробочка и предложение

Среди помещиков была женщина, которая управляла деревней в далекой глуши. Пока Чичиков добирался, произошла поломка в повозке, и герой забрел к Настасье Коробочке — заботливой и твердолобой помещице. Пожилая женщина очень гостеприимна, оказывает всяческие почести гостю, угощает и обхаживает. По мере диалога между Коробочкой и Чичиковым выясняется, что помещица опрятна, содержит дом в достатке, да и крестьяне в ее деревне живут хорошо.

Чичиков долго пытался объяснить старой помещице, что мертвые души можно продать, но та не может сообразить, каким образом это происходит, поэтому у главного героя такая твердолобость вызывает раздражение и озлобленность. Коробочка не поражена сомнительным предложением, сначала даже отказывается от оформления сделки, чтобы съездить в город и разузнать, сколько берут денег в таких соглашениях.

Помещица, несмотря на всю свою ограниченность — за что ее и прозвали «коробочка», долго раздумывала о сделке. Для Чичикова разговор со старушкой оказался не из легких. При всем желании мотивировать женщину на продажу ценных бумаг, долгий диалог между героями постоянно заходил в тупик. Отношение Коробочки к предложению Чичикова меняется. Она задумывается, не могла ли мало взять с продажи мертвых душ.

Диалог между героями представляет собой великолепный юмористический эпизод, где помещица боится продать за бесценок документы на покойных — вдруг они понадобятся в деревне, а беспокойный и раздраженный аферист терпит медлительность и занудство, ожидая исполнения своей цели.

Ноздрев и его реакция

Мужчина был полностью погружен в гулянки и азартные игры, а основным хобби являлась дикая охота. Его возлюбленная давно почила, а двое детей жили, практически не общаясь с отцом. Собаки для Ноздрева были более ценными и важными, чем родные дети. Степень его азартности ко всему была безграничной, поэтому при себе ценные вещи никогда не залеживались. Помещик некоторое время набивался в друзья своему гостю, хотя Чичиков и Ноздрев были довольно разноплановыми людьми. После спокойных Манилова и Коробочки помещик-задирала переворачивает все с ног на голову.

Все попытки обговорить сделку о покупке душ были безуспешны. Ноздрев — человек с ветром в голове — переводил серьезный разговор в нелепые попытки перепродать всякий ненужный хлам. После Коробочки у Чичикова и так сдавали нервы, поэтому в ходе пустых просьб диалог перешел в более грубую форму, почти дойдя до драки. Отношение Ноздрева к предложению Чичикова можно определить как незаинтересованное и скучное. Все дела подобного рода в принципе не заботили помещика, который кутил днями напролет и проигрывал имущество.

Скупщик практически сбежал от Ноздрева — вздорной и агрессивной персоны. Впоследствии помещик оказался тем самым человеком, кто начал рассказывать всем о скупке незнакомцем бесполезных бумаг. Деловой разговор не состоялся, поэтому Чичикову не удалось купить мертвые души у Ноздрева. Мужчина стал единственным помещиком, который даже не отреагировал на предложение приезжего гостя.

Реакция Собакевича

При встрече с Собакевичем казалось, что помещик неотесанный тюрбан — больших размеров мужчина, неловкий и далекий. На самом деле, для героя характерны деловитость, предпринимательская жилка, хитрость, навыки продажника и стратега. Мужчина оправдывал свою фамилию — если вцепится, то не отпустит, пока не получит желаемое. Благодаря структурированной хозяйственной деятельности, некоторые крестьяне Собакевича жили лучше, чем помещики других уделов.

Собакевич накрыл стол из угощений, который удивил Чичикова — вкусы мужчин совпадали. Помещик быстро выяснил, что именно привело к нему гостя, из чего попытался выжать максимум пользы. Торги были настолько невыносимыми, что выбили бывшего чиновника из сил. В поэме эпизод пронизан иронией, в которой высмеивается скупость Собакевича — цена на души довольно высокая, поскольку сами души первоклассные. Черты личности Собакевича:

Для Чичикова такая встреча оборачивается двойственностью. С одной стороны, документы куплены, с другой — стоимость была задрана беспредельно. А Собакевич заранее заметил заинтересованность Чичикова в бесполезном товаре и решил получить с этого больше средств.

Сделка с Плюшкиным

В отличие от прочих помещиков, Плюшкин был довольно стар и несчастен, что отражалось в окружающем его пространстве. Крестьяне в уделе жили бедно и умирали часто. В самой усадьбе Плюшкина было грязно и заброшено. Большое количество ненужных вещей лежали всюду, отчего разбегались глаза. Чичиков был поражен таким объемом бесполезных предметов.

Помещика не заинтересовала цель приобретения приезжим гостем душ, наоборот, возможность продавать и зарабатывать на бесполезных бумагах радовала его, поэтому отношение Плюшкина к предложению Чичикова было положительным. Скряжничество помещика достигает такого уровня, что отказ гостя от чая его радует, так как не придется тратить дерево на кипячение. После встречи Чичиков и Плюшкин остались при своем. Помещик избавился от лишних затрат, когда бесплатно предоставил все бумаги, а приезжий гость за бесценок получил все мертвые души.

Идея Чичикова

Каждый из героев произведения обладает негативной личностной окраской. Можно трактовать поэму как ироническое творение, которое высмеивает пороки, глупость и поверхностность людей. Покупать души у помещиков разного темперамента и склада ума достаточно занимательно и печально.

С другой стороны, история жизни Чичикова показывает его мотивацию разбогатеть: послание отца, отсутствие духовности и постоянные поиски заработка. Характер скупщика многосторонний — для Манилова он мягкий и чувствительный, с Коробочкой наставителен и кроток, а Плюшкину готов в угоду собственным интересам помочь безвозмездно. Итоги махинаций:

У Чичикова оказалось более 400 свидетельств на мертвые души. Но разбогатеть у героя не получилось из-за того, что весь город уже знал о его махинациях. Обсуждения, зачем приезжему гостю бесполезные документы, начались давно. Одни предполагали, что причина кроется в представлении перед дамами, а другие искали мотивы в личностных качествах.

Почему-то помещики, несмотря на всю свою глупость, раскрыли аферу Чичикова. Герою пришлось задержаться в губернии, из-за чего он мог попасть в заключение за серьезные махинации. Но прокурор умер, и Чичиков успел уехать без каких-либо последствий для своей жизни.

Источник

Правильные рекомендации