Первые шаги революции против феодализма против народных масс

Борьба народных масс против феодального гнета в России

В начале XVIII в. в России развернулись крупные антифеодальные выступления народных масс. К первому десятилетию этого века относится наиболее напряженный период Северной войны, когда население особенно страдало от непрерывного роста податей и интенсивных рекрутских наборов. Воинские команды на местах взыскивали вводимые правительством налоги; множество людей искало спасения от притеснений помещиков и царской администрации в бегстве на окраины, на Дон и Нижнее Поволжье, где и возникали главные очаги восстаний.

Астраханское восстание 1705—1706 гг.

Астрахань была крупным торговым и промышленным центром, транзитным пунктом, где наряду с русскими купцами оживленную торговлю вели индийские, иранские, среднеазиатские и армянские купцы. Рыбные, соляные промыслы и судоходство привлекали в Астрахань много пришлых людей, становившихся бурлаками, гребцами и работными людьми. Гарнизон Астрахани насчитывал более 3500 человек, среди которых было немало сосланных из Москвы опальных стрельцов.

Толчком к восстанию послужили жестокие формы взыскания налогов и злоупотребления местной администрации, в особенности воеводы Т. И. Ржевского. Воевода использовал стрельцов для личных услуг и варварскими способами принуждал население к исполнению указов о бритье бороды и ношении западноевропейского платья. Инициаторами восстания выступили стрельцы и солдаты, к ним присоединилось и городское население.

Восстание началось в ночь на 30 июля 1705 г. Были перебиты «начальные люди» и офицеры-иностранцы. Вместо убитого воеводы Ржевского восставшие избрали на кругу свою администрацию во главе с ярославским купцом Яковом Носовым и астраханцем Гаврилой Ганчиковым. Круг распорядился отменить вновь введенные многочисленные налоги. Из конфискованной денежной казны стрельцам и солдатам было роздано жалованье. Вскоре восстание охватило военные городки Красный Яр и Гурьев, куда астраханский круг направил отряды стрельцов. Восставшие пытались поднять и донских казаков. Однако войсковой круг в Черкесске отказался присоединиться к восстанию. Более того, из Черкасска в помощь правительственным войскам было отправлено 2 тыс. казаков. Повстанцами была сделана попытка расширить район восстания путем привлечения городов Поволжья. В августе 1705 г. астраханцы послали отряд в Царицын, приглашая гарнизон и жителей перейти на их сторону, но последние отказались примкнуть к восстанию, и отряд ни с чем вернулся в Астрахань.

Для подавления восстания были выделены военные части под начальством фельдмаршала Шереметева. 13 марта 1706 г. они с боем овладели городом. Свыше 300 астраханцев были казнены, много участников восстания сослано в Сибирь.

Восстание на Дону 1707—1708 гг.

Вслед за подавлением астраханского восстания начались волнения на Дону. В 1707 г. на Дон для сыска и возвращения беглых крестьян прибыл карательный отряд под начальством князя Ю. В. Долгорукого. Он действовал с невероятной жестокостью и вызвал сильнейшее недовольство населения. Новопришлые люди и солевары бахмутскьх промыслов во главе с Кондратием Булавиным напали на отряд Долгорукого и полностью уничтожили его. Расширяя район восстания, Булавин двинулся в казачьи поселения по притокам Дона (Медведице и Хопру), где разгромил другие группы карательного отряда. Верные царскому правительству, низовые казаки отправили в район восстания войско. Оно разбило отряды восставших. Булавин скрылся на Украине, в Запорожье, откуда рассылал «прелестные» письма (прокламации) с призывом «побить» бояр и воевод. Эти призывы были близки и понятны народным массам: «Нам до черни дела нет, нам дело до бояр и которые неправды делают». Воззвания находили широкий отклик у казаков верховья Дона, запорожских казаков и крестьян соседних уездов — Тамбовского, Козловского и Воронежского. Когда весной 1708 г. Булавин вновь появился на Хопре, число восставших достигло нескольких тысяч человек.

В Черкасске повстанческая армия разделилась на несколько отрядов, из которых один отправился навстречу наступавшим царским войскам, два другие были посланы в Поволжье, а основные силы пошли на Азов. Раздробление сил восставших ослабило их и ускорило разгром восстания. После неудачной попытки булавинцев овладеть Азовом низовое зажиточное казачество, временно примкнувшее к восстанию, организовало в Черкасске заговор против Булавина. Он был убит или, по другим известиям, окруженный заговорщиками, застрелился.

В конце июля правительственные войска, разгромив разрозненные силы повстанцев, подошли к Черкасску. Низовое казачество принесло повинную и выдало активных участников восстания. Последнее крупное сражение булавинцы дали в октябре, но были разбиты и почти поголовно истреблены.

После усмирения Дона очаги восстания возникали во многих уездах России. На Волге успешно действовал отряд Гаврилы Старченко. В некоторых центральных уездах восставшие жгли помещичьи усадьбы, прогоняли чиновников, расправлялись с помещиками и создавали свое управление.

Разобщенные действия восставших, их слабая организованность, общий стихийный характер движения сделали неизбежным его поражение. Тем не менее восстание 1707—1708 гг. показало готовность народных масс к борьбе против усиления феодальной эксплуатации.

Восстание в Башкирии в 1705—1711 гг.

В 1705 г. началось восстание в Башкирии, затянувшееся до 1711 г. Включение Башкирии в состав Русского государства (еще в XVI в.) имело для башкирского народа прогрессивное значение. Экономические и культурные связи с русским народом способствовали развитию производительных сил у башкир, ускорили переход от полукочевого хозяйства к оседлости и земледелию. Чем ближе к русским поселениям жили башкиры, тем больше у них было развито земледелие. Однако царское правительство и местные власти проводили в Башкирии колониальную политику, беспощадно взыскивали налоги, требовали подчас непосильных повинностей.

Толчком к восстанию послужила попытка приехавших в 1704 г. в Уфу прибыльщиков собрать новые чрезвычайные налоги, а также требование выставить тысячу человек для пополнения армии и 5 тыс. лошадей. Все это сопровождалось насилиями и издевательствами царских чиновников над башкирами.

Башкирское восстание было выражением протеста против колониальной политики царизма. Но башкирские феодалы, используя свое влияние, направили народные массы на борьбу не только с царскими чиновниками и карательными отрядами, но и с русским трудовым населением. Сотни русских деревень были разорены, множество крестьян взято в плен и продано в рабство. В ходе восстания башкирские феодалы отправляли посольства в Турцию и Крым, где вели переговоры о переходе под власть крымского хана.

В Башкирию были двинуты вооруженные силы, которые и подавили это восстание.

Смотреть что такое «Борьба народных масс против феодального гнета в России» в других словарях:

Народные восстания в России второй половины XVII в. — Положение крестьян и городских низов Крепостнические порядки всей своей тяжестью ложились на широкие народные массы, на крестьян и на посадское население. Положение крестьян было тяжелым не только в хозяйственном, но ив правовом отношении.… … Всемирная история. Энциклопедия

Упадок турецкого военно-феодального государства — К середине XVII в. ясно обозначился упадок Османской империи, начавшийся уже в предыдущем столетии. Турция все еще владела обширными территориями в Азии, Европе и Африке, располагала важными торговыми путями и стратегическими позициями, имела в… … Всемирная история. Энциклопедия

Китай — Китайская Народная Республика, КНР (кит. Чжунхуа жэньминь гунхэго). I. Общие сведения К. крупнейшее по численности населения и одно из крупнейших по площади государств в мире; расположен в Центральной и Восточной Азии. На востоке … Большая советская энциклопедия

Османская феодальная империя — К концу XV столетия Османское государство в результате завоевательной политики турецких султанов и военно феодальной знати превратилось в обширную феодальную империю. В её состав входили Малая Азия, Сербия, Болгария, Греция, Албания, Босния,… … Всемирная история. Энциклопедия

Русская литература — I.ВВЕДЕНИЕ II.РУССКАЯ УСТНАЯ ПОЭЗИЯ А.Периодизация истории устной поэзии Б.Развитие старинной устной поэзии 1.Древнейшие истоки устной поэзии. Устнопоэтическое творчество древней Руси с X до середины XVIв. 2.Устная поэзия с середины XVI до конца… … Литературная энциклопедия

УКРАИНСКАЯ СОВЕТСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА — УССР, Украина, расположена на Ю. З. Европ. части СССР, на Ю. омывается Черным м. и Азовским м. Граничит на З. с СРР, ВНР, ЧССР и ПНР, на С. с БССР, на С. В. и В. с РСФСР, на Ю. З. с Молд. ССР. Образована 12 (25) дек. 1917. В дек. 1922 вместе с др … Советская историческая энциклопедия

Армянская Советская Социалистическая Республика — (Айкакан Советакан Социалистакан Анрапетутюн) Армения (Айастан Страна армян). I. Общие сведения Армянская ССР образована 29 ноября 1920. С 12 марта 1922 по 5 декабря 1936 входила в состав Закавказской федерации (См.… … Большая советская энциклопедия

Освободительноя война украинского народа. Воссоединение Украины с Россией — Украинские земли в первой половине XVII в. входили в состав Полыни, Венгрии, Османской империи и России, причем наибольшая часть Украины от Карпат до Полтавы и от Чернигова до Каменец Подольска оставалась под властью Польши. Под ее же властью… … Всемирная история. Энциклопедия

Упадок Речи Посполитой — В середине XVII в. Речь Посполитая вступила в полосу жесточайшего политического кризиса, связанного с восстанием украинского народа, шведским вторжением в Польшу и затяжной войной с Россией. Политические события углубили черты застоя и упадка,… … Всемирная история. Энциклопедия

Речь Посполитая, образование государства — В конце XV начале XVI в. Польша являлась одной из сильнейших держав в Центральной и Восточной Европе. Политическое укрепление Польши было обусловлено экономическим подъёмом XIV XV вв. и стояло в тесной связи с успешным исходом борьбы с основным… … Всемирная история. Энциклопедия

Источник

История России

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ УРОКА

Повышенный интерес к демократии проявился на заре Нового времени, в период конвульсий старого порядка в Европе. Отвергая сословное общество, феодальную систему и католико-имперскую модель государственности, буржуазные реформаторы (начиная с протестантских течений) обратились к демократии как к позитивной альтернативе политического устройства.

Современный российский общественный деятель А. Дугин

Капиталистическое производство смело цеховое ремесло, монархический абсолютизм оставил избирательные права только имущему меньшинству населения, города-государства превратились сначала в города-деспотии, а потом оказались завоёванными и присоединёнными к империям. И если бы не Соединённые Штаты Америки. можно было бы утверждать, что Новое время выбросило демократию за ненадобностью.

• Сравните две позиции: в чём они противоречат друг другу?

• Сформулируйте проблему урока и сравните с вариантом авторов (с. 335)

ПОВТОРЕНИЕ НЕОБХОДИМЫХ ЗНАНИЙ

• Вспомните значения слов: демократия, революция, сословнопредставительная монархия, абсолютизм, капитализм (словарь).

• Какие изменения в европейском обществе породило Новое время? (§ 24, 25)

1. Установление абсолютизма в странах Европы

В борьбе с аристократией короли нуждались в поддержке представителей сословий. Те, в свою очередь, требовали участия в управлении страной. Ранее всего возникновение органов сословнопредставительной монархии произошло на Пиренеях — в Леоне и Кастилии (в XII — XIII вв.). Они именовались кортесами и состояли из представителей духовенства, рыцарства и горожан. С середины XIII в. горожане стали участниками имперских сеймов в Германии. Аналогичным был состав Генеральных штатов, впервые созванных во Франции в 1302 г. Обычно создание органов сословнопредставительной власти имело целью укрепление института монархии. Английский парламент, собранный впервые в 1265 г., напротив, был создан для ограничения королевской власти по инициативе аристократии.

Судьба сословно-представительных органов разных стран сложилась по-разному. Германские имперские сеймы распались, и власть сосредоточилась в руках аристократии. Испанские кортесы, пережив пик своего могущества в XIV в. (они даже низлагали и провозглашали королей), стали утрачивать своё влияние и в XVI столетии сошли с политической арены. Королевская власть в Испании приобрела характер абсолютизма. Сходной была судьба французских Генеральных штатов: в XV в. они начали терять власть, лишившись права утверждать новые налоги. Французские короли созывали их от случая к случаю, а некоторые монархи и вовсе обходились без них. В эпоху религиозных войн Генеральные штаты стали мешать королевской власти, и с 1614 г. их перестали собирать. В результате король Людовик XIV (1643—1715) имел все основания заявить: «Государство — это я». Лишь в Англии парламент неуклонно усиливал свои позиции, а попытки королей из династии Стюартов в XVII в. добиться абсолютной власти спровоцировали начало революции.

2. Консервация раздробленности в Италии и Германии

Централизация и развитие абсолютизма были не единственной линией политической эволюции. В некоторых странах вос торжествовали противоположные порядки. Единое государство так и не было создано в Италии. Среди итальянских герцогств, королевств и республик не нашлось достаточно сильной державы, которая могла бы претендовать на роль объединительного центра. Ситуацию осложняло вмешательство в итальянские дела соседних держав: Франция, Испания, Германия более полувека боролись за обладание Италией в ходе Итальянских войн (1494—1559). Мешала делу сплочения Италии и политика римских пап, которые часто вступали в союз с иноземцами.

Раздробленной оставалась и Германия. «Золотая булла» 1356 г. сделала императорскую власть зависимой от семи выборщиков — курфюрстов, владения которых были объявлены неприкосновенными и неделимыми; каждый курфюрст имел право чеканить собственную монету, содержать армию и проводить самостоятельную внешнюю политику. Утверждение (с середины XV в.) императорского престола за представителями австрийской династии Габсбургов не меняло положения: власть императора была стеснена могуществом курфюрстов. Централизации в Германии мешал и её религиозный раскол в ходе Реформации: императоры, верные католицизму, не устраивали герцогов-протестантов. Религиозная рознь в Германии вылилась в Тридцатилетнюю войну (1618—1648), в которую вмешались соседние государства (Дания, Франция, Швеция). Результатом поражения императора и католиков стала окончательная консервация раздробленности в стране.

3. Ранние буржуазные революции

• Выделите причины и последствия ранних буржуазных революций.

Первая из них вспыхнула в 1566 г. в Нидерландах. Неизбежной революцию сделала угроза потери голландцами национальной независимости, поскольку их земля посредством династических браков перешла во владение испанского короля Филиппа II (1556—1598), администрация которого умудрялась выкачивать из страны вдвое больше золота, чем давали Испании её колонии в Америке. К тому же король был фанатичным католиком, тогда как в Нидерландах наиболее популярным религиозным направлением являлся кальвинизм. Сопротивление испанскому владычеству, защита идеалов кальвинизма вылились в буржуазную революцию, в ходе которой Нидерланды провозгласили свою независи мость и установили республиканские порядки: верховная власть принадлежала Генеральным штатам (депутаты которых выбирались гражданами с высоким уровнем доходов) и избираемому ими штатгальтеру (последняя должность стала наследственной в доме принцев Оранских). Лишь в 1648 г. Испания признала независимость Нидерландов.

Конституционная монархия Великобритании

Революция в Англии продолжалась в 1640—1660 гг. Её причиной стало стремление короля Карла I Стюарта (1625-1649) править единолично, без парламента. Кроме того, пуритане (английские кальвинисты) требовали продолжения Реформации, поскольку Англиканская церковь их не устраивала. Буржуазия в союзе с «новым дворянством» выступила против королевской власти и в ходе двух гражданских войн одержала победу. Карл I был низложен и казнён, а Англию в 1649 г. провозгласили республикой. Противоборство в лагере победителей привело к установлению военной диктатуры Оливера Кромвеля (1653-1658), а затем к реставрации монархии. Однако возвратившийся на отеческий престол Карл II (1660-1685) предпочитал не ссориться с парламентом, в руках которого сосредоточилась власть над страной. Попытки его брата и наследника Якова II восстановить в Англии католицизм в 1688 г. стали причиной скоротечной и бескровной «Славной революции». Получивший английский трон голландский штатгальтер Вильгельм III Оранский в 1689 г. принял предложенный ему Билль о правах, утвердивший властные полномочия парламента (избираемого богатыми и знатными англичанами), а также гражданские и политические права граждан, ставшие основой конституционного строя Великобритании.

Вскоре именно в Англии и Голландии капиталистические отношения стали развиваться значительно быстрее, чем в других странах, где преобладали абсолютистские порядки.

ФОРМУЛИРОВАНИЕ ВЫВОДА И СРАВНЕНИЕ ЕГО С АВТОРСКИМ

Читайте также:  Продюсерский центр народный продюсер

В раннее Новое время в странах Западной Европы зарождение демократических традиций сочеталось с усилением и абсолютизацией неограниченной государственной власти.

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ УРОКА

Немецкий философ Ф. Энгельс. XIX в.

В своих посланиях к властям и городам Мюнцер заявляет, что призван Богом к истреблению тиранов. Памфлеты его были подписаны: «Мюнцер с мечом Гедеона». Один из памфлетов был посвящён «светлейшему, высокорождённому владыке и всемогущему Господу Иисусу Христу». Его проповеди гремели против роскоши, золота, «идолов в домах и сундуках»; главной его темой было кровавое истребление всех врагов Христа.

• Сформулируйте проблему. Сравните с вариантом авторов (с. 335).

1. Источники о причинах народных движений раннего Нового времени

• На основе источников сформулируйте причины, по которым первые народные движения против феодализма и абсолютизма проходили под знаменем религиозных целей.

Т. Мюнцер. «Статейное письмо», 1525 г.

Так как по сей день на бедного простого человека в городах и деревнях, вопреки Богу и всяческой справедливости, налагались великие тяготы. то отсюда следует, что такие обузы и тяготы ни нести, ни терпеть дольше невозможно. Посему провозглашаемое намерение этого христианского объединения состоит в том, чтобы с Божией помощью освободиться, насколько это возможно, безо всякого применения меча и кровопролития.

Из письма испанской наместницы в Нидерландах, принцессы Маргариты Пармской королю Филиппу II (ок. 1565 г.)

(Проповедники) полагают, что им всё дозволено. Они разбивают изображения святых, проповедуют в церквах, мешают католикам молиться так, как они желают. Эти новые духовники и проповедники, иконоборцы и зачинщики беспорядков появились повсюду.

Из выступления Якова I Стюарта на конференции в Гемптон-Корте в 1604 г., обращённого к клирикам-пуританам

Если вы хотите собрания пресвитеров на шотландский манер, то оно так же согласуется с монархией, как чёрт с Богом. Тогда Джек и Том, Вилл и Дик соберутся по своему желанию и станут поносить меня, и мой совет, и все наши дела.

Из заявления английского короля Карла I

На земле не может быть основана никакая Церковь, которая бы исповедовала истинную религию с большей чистотой учения, чем это делает Англиканская церковь. Мы будем постоянно охранять её, пока мы живы, от всякого рода посягательств.

2. Историки и учёные об источниках народных движений раннего Нового времени

• На основе фрагментов исторических исследований дополните список причин, по которым первые народные движения против феодализма и абсолютизма проходили под знаменем религиозных целей.

А.Н. Чистозвонов

Чистозвонов А.Н. Нидерландская буржуазная революция //

О.В. Дмитриева

Ярый сторонник абсолютизма, Яков I отстаивал эту доктрину в самой крайней форме, порывая с прежней политической традицией, допускавшей заигрывания с парламентом. Яков I развил теорию божественного характера королевской власти, фактически приравняв монарха к божеству. Политические притязания Якова вызвали резко негативную реакцию и породили целый ряд его столкновений с парламентом.

Дмитриева О.В. Политические структуры и абсолютизм.

Все конституционные права и свободы, за которые боролась парламентская оппозиция при Карле I, пустили такие глубокие корни, что об их отмене даже не приходилось говорить. Самой важной переменой было то, что люди теперь считали само собой разумеющимся, что корона — это инструмент парламента, а король — слуга народа. Если доктрина божественного права королей возродилась, то доктрина абсолютной власти оказалась забытой.

М.А. Барг

Одна из важнейших особенностей Английской буржуазной революции — своеобразие идеологической драпировки её классовых и политических целей. Революция стала последним в европейской истории социальным движением, проходившим под знаменем борьбы приверженцев одной религиозной доктрины против приверженцев другой. Вопрос о том, почему роль «боевой теории» антифеодальной революции в Англии была призвана сыграть идеология пуританизма. неизбежно уводит к истокам английской реформации Генриха VIII. Будучи по своему характеру «королевской», английская реформация затронула канонический строй церкви в этой стране ровно настолько, насколько этого требовали интересы укрепления абсолютизма Тюдоров.

Барг М.А. Английская революция середины XVII века //

Источник

Первые шаги революции против феодализма против народных масс

Одна из великих теоретических заслуг В. И. Ленина состоит в том, что он в борьбе с меньшевиками опроверг их представление о буржуазной революции, выдававшееся ими за марксистское. В. И. Ленин восстановил и далеко двинул вперед учение Маркса и Энгельса о характере, движущих силах, противоречиях буржуазных революций. Понятие буржуазной революции занимает видное место в марксистско-ленинской теории исторического развития, в обосновании стратегии и тактики коммунистических партий в различных странах, в различные периоды. Для историков, изучающих историю нового времени, как и историю позднего средневековья, одним из руководящих научных понятий должно служить ленинское понятие буржуазной революции.

Революция 1848-1849 гг. поставила перед Марксом и Энгельсом ряд кардинальных вопросов стратегии и тактики коммунистов, которые не могли быть решены без дальнейшего углубления и уточнения вопроса о различии между буржуазной и социалистической революцией. Историческая перспектива победы пролетариата и торжества пролетарской диктатуры заставляла основоположников научного коммунизма раскрывать все полнее сущность принципиально иного переворота, буржуазной революции, мобилизуя для этого противопоставления опыт исторического прошлого.

В течение истекшего столетия каждый новый шаг борьбы за социализм был всегда вместе с тем и углублением марксистского понимания капиталистического общества, каждый новый этап борьбы за социалистическую революцию заставлял по контрасту глубже понимать природу революции буржуазной. Марксистское учение о буржуазной революции развивалось вместе, в неразрывной связи с подготовкой социалистической революции, с ее победами, с успехами строительства социализма. Ведя человечество вперед, к научно понятому будущему, теоретики коммунизма на каждом этапе освещали и прошлое все более ясным светом.

В послеоктябрьскую эпоху Ленин не раз обращался к примерам из истории буржуазных революций прошлого для сравнения их с Великой Октябрьской социалистической революцией.

Эти сравнения могут быть сведены в конце концов к одному, самому общему и самому глубокому определению сущности буржуазной революции в ее отличии от революции социалистической: буржуазная революция, хотя и отменяет феодальную форму эксплуатации, но заменяет ее иной формой эксплуатации, капиталистической, тогда как социалистическая революция уничтожает всякую эксплуатацию. Иными словами, коренное различие между революциями пролетарской и буржуазной выступает одновременно как указание на внутреннюю противоречивость последней. Невозможно охарактеризовать сущность буржуазной революции, не представив ее как нечто противоречивое. Ломая или доламывая феодализм, она является огромным шагом вперед, но она обманывает надежду трудящейся массы на полное раскрепощение. Нельзя говорить о буржуазной революции, не указав, что она имеет две стороны, противоположные друг другу: она разбивает цепи, но заменяет их другими, она уничтожает рабство, но превращает его в новое рабство.

Все революции, какие знала история человечества до Великой Октябрьской социалистической революции, в том числе и великие буржуазные революции, характеризуются этим противоречием: хотя они и представляли собой свержение определенной формы эксплуатации, т.е. победу трудящихся масс над своими эксплуататорами, они в то же время были торжеством новой, пусть даже и внешне смягченной, формы эксплуатации, т.е. победой эксплуататоров над трудящимися массами.

Надо вдуматься в глубочайшее принципиальное значение этих положений, раскрывающих существо марксизма в вопросе о революциях. Все революции, какие знает история, являются в основе своей борьбой эксплуатируемых классов против эксплуатации. Именно поэтому ленинское учение о роли масс в буржуазной революции является необходимой предпосылкой для понимания борьбы Ленина против метафизического противопоставления меньшевиками и другими оппортунистами II Интернационала буржуазной и социалистической революций как двух явлений, разделенных и в теории и в практике китайской стеной. Ведь и буржуазная и социалистическая революции, при всем своем качественном несходстве, обе являются революциями, т.е. прежде всего движением трудящихся эксплуатируемых масс. Поэтому-то одна и может «перерасти» в другую. Раз революция, уничтожающая феодализм, покоится, как правило, на движении феодально-эксплуатируемых крестьян, понятно, что в известных исторических условиях, при наличии зрелого пролетариата, она может совершиться под его руководством и перерасти в революцию, уничтожающую капитализм. Напротив, если она в основе и в глубочайшем существе своем является не борьбой феодально-эксплуатируемого крестьянства, а борьбой буржуазии, то перерастание невозможно представить себе ни при каких исторических условиях.

В чем же и состояла одна из основных догм меньшевиков, как не в том, что между буржуазной революцией и революцией социалистической существует пропасть, что пока не завершена буржуазная революция, пока не реализованы все ее плоды, социалистическая революция не может начаться, и пролетариату ничего не остается, как воздерживаться от борьбы или поддерживать буржуазию. Разумеется, эта догма меньшевизма, метафизически разделяющая буржуазную революцию и социалистическую, связана в области теории прежде всего с непониманием новой исторической эпохи, эпохи империализма, а также с глубочайшим неверием в революционные силы пролетариата, но она неразрывно связана еще и с ложным, немарксистским толкованием природы буржуазной революции. Если меньшевики отрицали возможность перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, то это неотделимо от их толкования сущности всякой буржуазной революции, т.е. вопроса о роли в ней масс и буржуазии. Большевики и меньшевики вкладывали принципиально иное содержание в понятие «буржуазная революция».

Ленин писал: «Не означает ли понятие буржуазная революция того, что совершить ее может только буржуазия?

Откуда же и как появилось либерально-буржуазное опошление марксистского понятия «буржуазная революция»?

Другим идейным источником указанного социал-оппортунистического искажения марксизма было лассальянство. Достаточно напомнить мнение Лассаля о крестьянстве как реакционной массе, способной лишь тянуть революцию назад, в пройденное прошлое, в обратном историческом направлении от буржуазного прогресса, который обрекает крестьянство на исчезновение. В изображении германской революции XVI в. героем Лассаля выступил отнюдь не вождь крестьянско-плебейского лагеря Томас Мюнцер, а рыцарь Франц фон Зиккинген, которому Лассаль придал черты вождя национально-объединительного движения.

В ответ меньшевики снова и снова вопрошали: а почему бы буржуазии противиться революции, если последняя будет действительно ограничена рамками антифеодальных, т.е. по своему содержанию буржуазных общественных преобразований?

Если суммировать все высказывания Ленина по этому вопросу, то можно выделить три главных причины, на которые он указывал: во-первых, потому, что русская буржуазная революция происходит в эпоху империализма и, следовательно, в условиях зрелости пролетариата для немедленного использования им приобретенных демократических свобод в целях совершения следующей антибуржуазной, социалистической революции. Во-вторых, потому, что русская буржуазная революция происходит в стране с преобладающим крестьянским населением, придавленным остатками феодализма и представляющим огромную революционную силу, которую пролетариат может повести за собой. В-третьих, потому, что буржуазия и в прошлые эпохи и в иных странах, даже когда она была революционной, неизменно в ходе революций оказывалась в той или иной мере в противоречии с революционными трудящимися классами, двигавшими революцию вперед.

Когда речь заходит о понятии буржуазной революции, нередко возникает путаница, связанная с попытками определить буржуазную революцию не только как антифеодальную, но и как такую революцию, которая обязательно приводит к власти буржуазию или ведет, к утверждению капитализма.

Во-вторых, нельзя определять каждую буржуазную революцию как революцию, утверждающую капитализм, и по другой, более конкретной причине: бывают же и неудавшиеся революции. Ведь термин «революция» Ленин применяет как к победившим революциям, так и к потерпевшим поражение, т.е. не давшим вообще прямого результата в смысле изменения общественно-производственных и политических отношений. Понятие «революция» может быть употреблено в трех разных случаях: 1) в случае вполне результативной революции, приведшей к слому старых отношений и утверждению новых; 2) в случае, когда революция привела к кратковременному захвату власти, но не успела дать коренного изменения общественных отношений из-за натиска контрреволюции (так, Парижская Коммуна 1871 г., будучи зачатком диктатуры пролетариата, не ознаменовалась утверждением социалистических производственных отношений); 3) в случае, когда революционное выступление потерпело поражение еще до захвата власти; конечно, эти выступления результативны в том смысле, что они оставляют глубочайший слад в истории, в том числе в общественном сознании, в революционном опыте народа, но они не приводят к замене старого строя новым; мы называем, например, буржуазными революциями и революцию 1905 года в России и Великую крестьянскую войну в Германии.

Недостаточным изучением ленинских высказываний в основном объясняется и существование до сих пор среди историков путаницы в вопросе о разграничении «буржуазных» и «буржуазно-демократических» революций.

Если Ленин приводит примеры турецкой (1908 г.) и португальской (1910 г.) революций как верхушечных, а русской революции 1905 г. как народной, то это лишь крайние точки, два полюса, между которыми укладывается подавляющее большинство всех буржуазных революций. Даже в турецкой и португальской революциях, по Ленину, дело обошлось не без народа, а без «заметных» его выступлений, т.е. народное антифеодальное движение здесь составляло только фон, далекий задний план политического буржуазного переворота. Как на образец верхушечной буржуазной революции можно указать также на переворот в Англии 1688 г. («Славная революция»), когда буржуазия в момент переворота не допустила никаких широких политических выступлений грозно бурливших народных масс.

Некоторые буржуазно-демократические революции Ленин называет «крестьянскими революциями». К такого рода революциям он относит как русскую революцию 1905-1907 гг., так и великие буржуазные революции «старых времен, когда крестьянство играло выдающуюся революционную роль»[16].

Но отводя пролетариату роль лидера в буржуазно-демократической революции, Ленин требовал четкого и абсолютно обязательного для всякого марксиста проведения грани между буржуазной революцией, хотя бы самой демократической и руководимой пролетариатом, и пролетарской, социалистической революцией. Без противопоставления этих двух видов революции не может быть научно обоснованной стратегии пролетарской партии. Без этого противопоставления не может быть и научного изучения и освещения истории нового и новейшего времени.

Огромное богатство ленинских мыслей о буржуазных революциях вооружило коммунистические партии всего мира. В частности, эти мысли очень важны для всех стран, где историческая задача ликвидации феодально-крепостнических отношений еще не выполнена до конца. Ленинское учение о буржуазной революции, ее задачах и движущих силах, о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую осветило путь к победе строя народной демократии в ряде стран Европы и Азии.

2. Роль буржуазии и народных масс в ранних буржуазных революциях

Общеизвестно, что в революциях XVII-XVIII вв. буржуазия играла прогрессивную роль, была вождем, гегемоном.

Понимаемые по-меньшевистски, эти истины истолковываются в том смысле, что место «низов» в подготовке ранних революций занимала буржуазия, что основным «революционным классом», толкавшим вперед развитие революционных ситуаций, была тогда буржуазия и т.д.

Именно так ставил вопрос Ленин.

Эти высказывания Ленина о Конвенте и якобинцах 1793 г. отнюдь не являются чем-либо случайным, мимолетным, они выражают ленинскую концепцию, проходящую через многие произведения. Ленин неизменно расценивал якобинцев как партию, опиравшуюся на широчайшие слои трудящегося эксплуатируемого народа. Ленин объяснял, что народная борьба против существующей формы эксплуатации (а не буржуазная борьба за новую форму эксплуатации) была сутью якобинства. В статье «Можно ли запугать рабочий класс «якобинством»?» он писал, что: «Полной победы не суждено было завоевать якобинцам», так как в XVIII в. «не было материальных основ для социализма», но что торжество «якобинства» в наше время, в XX в., означало бы господство пролетариата в союзе с беднейшим крестьянством и привело бы к «прочной победе трудящихся». «Историки буржуазии видят в якобинстве падение («скатиться вниз»). Историки пролетариата видят в якобинстве один из высших подъемов угнетенного класса в борьбе за освобождение»[26]. В другом месте Ленин писал, что «якобинец, неразрывно связанный с организацией пролетариата, сознавшего свои классовые интересы, это и есть революционный социал-демократ«[27].

Приведенные высказывания Ленина о якобинцах 1793 г. находятся в полном соответствии с его оценками в целом французской революции XVIII в. и английской революции XVII в. Основным революционным классом в истории этих революций Ленин неизменно считал трудящуюся эксплуатируемую массу деревни и города. Так, солидаризируясь с мнением Энгельса, что только активное вмешательство крестьянства и плебейских элементов города довело до победы и английскую революцию XVII в и французскую XVIII в., Ленин резюмирует как особо важный исторический закон: «. Только вмешательство крестьянства и пролетариата, «плебейского элемента городов», способно серьезно двигать вперед буржуазную революцию»[28]. При этом Ленин подчеркивает, что «для Германии XVI века, Англии XVII и Франции XVIII века крестьянство можно поставить на первый план»[29], что в этих великих буржуазных революциях старых времен «крестьянство играло выдающуюся революционную роль»[30]. Во Франции в конце XVIII в. «весь народ и в особенности массы, т.е. угнетенные классы, были охвачены безграничным революционным энтузиазмом»[31].

Читайте также:  Украинский народный танец сочинение

Сплошь и рядом Ленин, говоря о французской революции 1789-1794 гг., даже не упоминал о буржуазии. Например, в статье «О «Вехах» Ленин трактовал французскую революцию конца XVIII в. как «образец самого глубокого и широкого демократического движения масс»[32].

Итак, вопрос, кто, по Ленину, был основной революционной силой во Франции конца XVII в., совершенно ясен. Какое же место занимала в этом движении революционная буржуазия?

Нет, не противоречат.

У французской буржуазии XVIII в. было немало оснований желать ниспровержения феодально-абсолютистского порядка. Она была революционна по отношению к нему. Но в той самой мере, в какой она отказывалась идти вместе с народом, осуществлявшим это ниспровержение, она становилась контрреволюционной. Надо подчеркнуть, что Ленин в подавляющем большинстве своих высказываний, касающихся французской революции XVIII в., говорит о «буржуазии» как классе, а не об отдельных слоях или организациях этого класса. Он дает в первую очередь самую общую теоретическую постановку вопроса о роли и поведении класса буржуазии в революции. Но в эту общую постановку вопроса включен как одна из его сторон и факт неизбежного отслаивания консервативной, умеренно-либеральной, радикально-демократической буржуазии по мере развития революции. Это отслаивание диктуется борьбой за гегемонию в революции.

Обратимся к небольшой статье Ленина «О старых, но вечно новых истинах». Критикуя ликвидатора В. Левицкого, Ленин здесь пишет, что те короткие исторические периоды, когда «низам» удавалось во время революции вырвать руководящее положение у буржуазии, «оказывали решающее влияние на то, какую степень демократизма получала страна в последующие десятилетия так называемого спокойного развития. Эти «низы» в короткие периоды своей гегемонии воспитывали свою буржуазию, переделывали ее так, что она потом старалась пятиться назад, но не могла в этом попятном движении зайти дальше, скажем, второй палаты во Франции или отступлений от демократизма выборов и т.д., и т.п.

Вот эта, историческим опытом всех европейских стран подтверждаемая, идея о том, что в эпохи буржуазных преобразований (или вернее: буржуазных революций) буржуазная демократия каждой страны оформливается так или иначе, принимает тот или иной вид, воспитывается в той или иной традиции, признает тот или другой минимум демократизма, смотря по тому, насколько гегемония переходит в решающие моменты национальной истории не к буржуазии, а к «низам», к «плебейству» XVIII века, к пролетариату XIX и XX веков, эта идея г-ну В. Левицкому чужда. Эта идея гегемонии и составляет одно из коренных положений марксизма. «[38]

Эти строки вводят нас в глубочайшую диалектику ленинского понимания прогресса в истории. Корень всего прогрессивного Ленин неизменно видел в борьбе эксплуатируемых масс. Была ли буржуазия прогрессивной в эпоху буржуазных резолюций XVII-XVIII вв.? Да, была; она стремилась отнять власть у дворянства, стремилась устранить экономические помехи развитию капитализма. Правда, буржуазия предпочитала путь реформ для осуществления этих преобразований, однако законы истории заставляли ее вступать на путь революции. Но буржуазия потеряла бы гегемонию, потеряла бы положение вождя в революции, если бы не шла в союзе с быстро революционизирующимися массами; стремление сохранить гегемонию и заставляло буржуазию проникаться революционными, демократическими, прогрессивными идеями и принципами, которые могли сплотить вокруг нее массы, вызвать их доверие и повести их за нею в бой.

Точно так же лишь на первый поверхностный взгляд может показаться, что друг другу противоречат два ответа, которые Ленин дает в двух разных статьях на один и тот же вопрос: в чем причина коренного различия между путями революции 1789 г. и революции 1848 г.?

В статье «Чего хотят и чего боятся наши либеральные буржуа?», Ленин, громя П. Г. Виноградова, призывавшего Россию идти не по пути Франции 1789 г., а по пути Германии 1848 г., сравнивает оба эти пути. Переворот 1848 г. произошел, говорит он, главным образом под руководством либеральных буржуа, ведших за собой «на буксире» массы, тогда как переворот 1789 г. «проведен хотя бы в известной части активно-революционной массой народа, рабочих и крестьян, отодвинувших, хотя бы на время, в сторону солидную и умеренную буржуазию»; этот переворот 1789 г. «доставил на известный период господство революционному народу»[41].

В статье «О двух линиях революции» Ленин, сравнивая нисходящую линию французской революции 1848 г. с восходящей линией революции 1789 г., писал о последней: «Буржуазия. верила в гармонию интересов, не боялась за прочность своего господства и шла на союз с крестьянством. Этот союз обеспечил полную победу революции»[42]. Победителем феодально-абсолютистского строя Ленин называет не буржуазию: «Восходящая линия была в 1789 г. формой революции, в которой масса народа победила абсолютизм»[43]. Но «масса народа» не могла тогда победить без руководства буржуазии. Те короткие моменты, когда массы отбрасывали руководство буржуазии, только подтверждали, что они все равно не могут всерьез выйти за рамки буржуазной революции, что, следовательно, буржуазия могла бы в конечном счете не бояться «за прочность своего господства». Именно эти же короткие моменты, как и вообще постоянные порывы масс, хотя бы не удававшиеся, «отодвинуть в сторону солидную и умеренную буржуазию», не только пугали буржуазию, они и учили ее самую смелую часть революционности. Добиться победы буржуазия могла только с массами, т.е. будучи революционной. В этом смысле массы вели за собой буржуазию «на буксире» даже на тех этапах революции, когда она пламенно и смело возглавляла их.

Очень много дает для понимания ленинского метода в постановке этого вопроса его критика Мартова в статье «Принципиальные вопросы избирательной кампании».

Как видим, буржуазия в политике такова, каков ее «воспитатель», т.е. тот класс, который достаточно активен и силен, чтобы стремиться перебить (и в той или иной мере перебивает) у нее гегемонию в общественном движении. Она становится демократической и республиканской лишь постольку, поскольку ее «воспитывает» революционный народ, порывающий с нею, если она изменяет ему.

Что понимает тут Ленин под «левоблокистскими» элементами в широком историческом смысле?

Итак, буржуазию мы считаем революционной и прогрессивной на тех этапах, когда она шла в союзе с крестьянско-плебейскими революционными массами и более или менее смело возглавляла их.

Но это не значит, что и на таких этапах революции не было скрытого противоречия между буржуазией и «низами». Их конкретные интересы и соответственно их методы борьбы с феодализмом и абсолютизмом были глубоко различны. Поэтому-то на протяжении всей революции и шла то невидимая, то видимая борьба за гегемонию, борьба, в которой буржуазии было очень трудно удерживать перевес на своей стороне.

В самом деле, к чему в конечном счете стремились массы во всех великих революциях, хотя бы сами того ясно не сознавая? Все великие революции, говорит Ленин, «стремились не только завоевать политические права, но и вырвать самое управление государством из рук господствующих классов, всяких эксплуататоров и угнетателей трудящихся, чтобы раз навсегда положить предел всякой эксплуатации и всякому угнетению»[48]. Массы боролись против существующей формы эксплуатации, а не за новую форму эксплуатации. Буржуазии же надо было использовать борьбу крестьян против помещиков, для захвата власти в свои руки и для замены феодальной эксплуатации капиталистической эксплуатацией.

Вот на это-то противоречие и указывал неустанно Ленин, обобщая опыт всех буржуазных революций в истории. В своей классической работе «Две тактики социал-демократии в демократической революции» Ленин писал: «Буржуазии выгодно, чтобы буржуазная революция не смела слишком решительно все остатки старины, а оставила некоторые из них, т.е. чтобы эта революция была не вполне последовательна, не дошла до конца, не была решительна и беспощадна. чтобы эти преобразования были как можно осторожнее по отношению к «почтенным» учреждениям крепостничества (вроде монархии); чтобы эти преобразования как можно меньше развивали революционной самодеятельности, инициативы и энергии простонародья. «[49]

Но несмотря на это глубокое противоречие, в XVII- XVIII вв. у крестьянства не могло быть другого вождя, кроме буржуазии, а у буржуазии не могло быть пути к власти, кроме как на гребне народной революции.

Это, однако, не значит, что буржуазия в XVII-XVIII вв. была экономически более развита, чем рабочий класс. Такое распространенное мнение, как показано выше, глубоко ошибочно. Если говорить не о торгово-ростовщической буржуазии, не связанной с производством, а о буржуазии, представляющей капиталистические производственные отношения, то буржуазия, как мы установили выше, всегда была экономически развита ровно настолько, насколько была развита система наемного труда, следовательно, насколько был развит пролетариат. «Буржуазия с момента своего возникновения была обременена своей собственной противоположностью: капиталисты не могут существовать без наемных рабочих, и соответственно тому, как средневековый цеховой мастер развивался в современного буржуа, цеховой подмастерье и внецеховой поденщик развивались в пролетариев»[52]. Если мы называем мануфактурных рабочих XVII-XVIII вв. «предпролетариатом», то и буржуазия на мануфактурной стадии капитализма была экономически далека от буржуазии эпохи господства крупной фабрично-заводской машинной промышленности. И вот именно эта ранняя буржуазия и именно потому, что ее антагонизм с рабочим классом еще не развился до высшей ступени, играла революционную роль, становилась во главе народных революционных масс. Ведь и английская революция XVII в., и французская революция XVIII в. произошли еще на мануфактурной, а не на машинной стадии капитализма.

Как видим, революционная ситуация в XVII-XVIII вв. совершенно так же, как и позже, порождалась прежде всего нараставшим подъемом «низов».

Если мы хотим, пользуясь ленинским методом, изучать все революционные ситуации исторического прошлого, надо обратиться к обобщениям Ленина, к раскрытию им понятия «революционная ситуация». Напомним ленинские высказывания о революционной ситуации, содержащиеся в его работах «Маевка революционного пролетариата», «Крах II Интернационала». Три признака революционной ситуации сформулированы в самом лаконичном виде в конспекте реферата «Первое мая и война», составленном Лениным в 1915 г.: «Революционные ситуации[:] (α) низы не хотят, верхи не могут (β) обострение бедствий (γ) экстраординарная активность»[53].

Приглядимся к теоретическому содержанию этих ленинских определений под углом зрения их значения для исторической науки.

Почему полемический акцент Ленин всюду делал на необходимости кризиса верхов, на недостаточности обострения борьбы масс?

Следовательно, «кризис верхов» учитывается Лениным только как один из показателей и факторов подъема революционного движения низов. В этом смысле можно сказать, что все три ленинские признака революционной ситуации в сущности сводятся к разным сторонам единого вопроса об условиях подъема масс, их вовлечения в революционную политическую борьбу.

Те историки, которые иначе толкуют вопрос о «кризисе верхов», рассуждают так, как рассуждали некогда Мартов и Ерманский: «. Они смотрят на верхи и не видят низов. Но если десять Рябушинских и сто Милюковых ворчат и либерально негодуют, то это значит, что десятки миллионов мелких буржуа и всякого «мелкого люда» чувствуют себя невыносимо»[54]. Ясно, что источником революционной ситуации никогда не могли быть сами по себе интересы горстки буржуазии, «призвавшей» народ к революции. «. Десятки миллионов людей не идут на революцию по заказу, а идут тогда, когда настает безысходная нужда. «[55]

Меньшевики проповедовали, что выход из «кризиса верхов» состоит в том, чтобы буржуазия, хотя бы и чисто конституционным путем, пришла к власти. Эта установка неразрывно связана с представлением, что сущность «кризиса верхов» состоит в недовольстве буржуазии существующим положением вещей. Ленин же считал, что выход из «кризиса верхов» состоит лишь в превращении его в «политический кризис общенационального масштаба», т.е. захватывающий и эксплуатируемых, лишь в вовлечении все более и более широких народных революционных масс в этот политический кризис, только в подлинной революции. Эта установка неразрывно связана с представлением о «кризисе верхов» как кризисе, в основе своей являющемся кризисом господства «верхов» над «низами», как кризисе отношений между «верхами» и «низами» прежде всего и главным образом. Только на этой основе можно рассматривать такие проявления «кризиса верхов», как переход буржуазной части «верхов» в оппозицию, как раскол в самих «верхах».

Как видим, «кризис верхов» означает изменение соотношения сил между господствующими эксплуататорскими классами и классами эксплуатируемыми. Поскольку экстраординарное обострение нужды и бедствий трудящихся масс Ленин выделяет в особый признак революционной ситуации, ясно, что указанное изменение соотношения сил проистекает либо из неэкстраординарного, медленного нарастания силы народного революционного напора снизу как следствия накопления революционного опыта и созревания классового сознания, либо в некоторые исторические моменты, из внешнего ослабления силы правящих верхов в результате проигрыша или непосильной затяжки войны[56].

Из сказанного выше следует, что вопрос о «кризисе верхов» есть в учении Ленина вопрос о конкретном соотношении двух реальных сил, от которых только и зависит судьба революции, судьба всякой большой политической борьбы: организованной и вооруженной силы правящих верхов и менее организованной, менее вооруженной, но нарастающей силы народных масс. Ленин показывает, что всякая партия и группировка, находящаяся между этими двумя великими силами, не есть в сущности сама по себе сила. Буржуазные партии в России либо поддерживали самодержавие, либо пытались, хоть и трусливо, апеллировать, к народным, т.е. рабочим и крестьянским массам.

Так обстоит дело с первым ленинским признаком революционной ситуации: «низы не хотят, верхи не могут».

Что касается второго, то он не требует долгих комментариев. Резкое ухудшение положения народных масс, согласно конкретным указаниям Ленина, наблюдалось во время экономических кризисов (от которых страдает не буржуазия, перекладывающая основное бремя кризиса на массы, а именно массы), во время затяжных войн и т.п. Дополнительная революционная активность масс, вызываемая этим ухудшением, так сказать, приплюсовывается к выросшей прежде и развязанной «кризисом верхов» активности. В итоге возникает та экстраординарная, чрезвычайная активность, которая составляет третий ленинский признак революционной ситуации. Эта суммирующая все экстраординарная революционная активность и может превратиться в силу, совершающую революцию, если налицо достаточно мощный и зрелый субъективный фактор.

Как видим, все три признака составляют единство, сводятся к одному знаменателю. Может быть, наиболее лаконично суть учения Ленина о революционной ситуации была выражена им еще в 1904 г. в короткой формуле: партия пролетариата должна «поднять восстание в момент наибольшего правительственного отчаяния, в момент наибольшего народного возбуждения»[58].

Но может быть это прогрессировавшее революционизирование западноевропейской буржуазии возможно объяснить, минуя вопрос о нарастании напора «низов», просто исходя из одного лишь факта роста мануфактурного капитализма? Нет, одного этого факта недостаточно хотя бы потому, что нельзя отождествлять капитализм с капиталовладельцами-буржуа. Всякий буржуа-мануфактурист мог, если феодальные условия его слишком стесняли, изъять свой капитал из промышленности и использовать его для покупки феодального поместья, для откупа феодальных налогов, для приобретения (во Франции) чиновной должности в аппарате феодальной монархии, для ростовщических операций и т.д. Недовольство наиболее крупных буржуа своим положением обычно разрешалось этим путем, а вовсе не устремлением в революцию. Конечно, с ростом мануфактурного капитализма часть буржуазии пыталась отстаивать свои позиции, протестовала против налогов, монополий, привилегий, регламентации, внутренних таможен. Но все эти протесты сами по себе могли породить лишь верхушечные кризисы, а не кризис верхов, парламентскую оппозицию, а не революционную ситуацию. История Франции по крайней мере два с лишним столетия до революции 1789 г. полна уже такого рода протестов и оппозиции со стороны некоторых кругов мануфактурной буржуазии. Но, говорит Маркс, «ничто так не задержало победного шествия французской буржуазии, как то, что она лишь в 1789 г. решилась сделать common cause (вступить в союз) с крестьянством»[62]. Эти слова подразумевают, что экономические основания для победы буржуазии во Франции имелись уже задолго до 1789 г. и что, вступив в союз с крестьянской революцией, она могла бы раньше одержать победу.

Читайте также:  Проект русская народная сказка царевна лягушка

Словом, колоссальное революционное упорство народных масс Франции, их все новые и новые выступления на протяжении длительнейшего исторического периода, несмотря на целую серию неудач, на целый ряд сорванных революционных ситуаций, вот что сделало в конце концов буржуазию во Франции более революционной, чем где бы то ни было. Во Франции оказывалось невозможным, как в Германии, длительно снять революцию с повестки дня истории. Революция во Франции XVII-XVIII вв. все снова оказывалась в повестке дня, стучалась во все окна и двери кулаками «низов». Тот, кто станет тщательно изучать развитие прогрессивной буржуазной идеологии во Франции, заметит, что она делала резкий шаг вперед всякий раз в момент (и непосредственно после) каждого из указанных выше революционных подъемов «низов». Если предательство буржуазии и губило эти зачатки революции, то лучшие умы и таланты буржуазии на каждом уроке все яснее ощущали возможность иного пути. Хотя революция, о которой идет речь, это «крестьянская революция», революция трудящихся и эксплуатируемых народных масс, ее успех или неуспех зависел от позиции буржуазии. Это наглядно показывает опыт Фронды. Народная стихия не могла победить, пока ее не возглавила революционная буржуазия. Буржуазная интеллигенция должна была дать народу идеи, политические лозунги, определить непосредственные цели борьбы.

Буржуазия «могла претендовать на то, чтобы представлять интересы различных трудящихся классов того времени»[65].

Объективная революционность французской буржуазии XVIII в. состояла не в чем-то, что она делала помимо народа, а в повышении революционного потенциала самих народных масс: массы слабее без вождя, чем с вождем, слабее без идей, чем с идеями. Только буржуазная интеллигенция могла тогда внести подобие сознания собственных интересов и общественно-политической ориентировки в стихийное движение масс. Ее роль отдаленно напоминает роль революционной партии.

Но, усиливая массы, буржуазия в то же время оплетала их своим влиянием. Ее демократическая идеология была мостом к массам, но в то же время этот приводной ремень был и потенциальной уздой, которая давала буржуазии положение ездока и сулила возможность, если понадобится, сдержать понесшего коня народной революции. В этом смысле передовая идеология французской буржуазии выражала ее смелость, но и ее опасения: она отважилась на революцию только тогда, когда почувствовала, что достаточно крепко держит в своих руках влияние на народ.

Передовая идеология французской буржуазной интеллигенции XVIII в. далеко не полно, не прямо, не в чистом виде отражала интересы народных масс и осмысливала их борьбу. Нет, подобно тому, как Вольтер издал «Завещание» Мелье урезанным со всех сторон, лишенным могучего революционного дерзания, так и вся идеология буржуазной интеллигенции отражала борьбу народа лишь более или менее урезанно, приглушенно, искаженно. К тому же она искусно вплетала в основной народный фон нити узкобуржуазных идеалов и требований. Поддерживаемую большинством крестьянства идею защиты личнотрудовой собственности от феодалов эти идеологи искусно обращали в защиту буржуазной частной собственности. Их сочинения были обращены не столько прямо к народным массам, сколько к широким кругам буржуазии, внушая ей, чтобы она не боялась революции: смотрите, как бы говорили они, в конце концов эта революция не такая уж всеразрушающая анархия.

Ленинское учение о революционной ситуации, основанное на глубочайшем понимании творческой и движущей роли «низов» в истории, вооружает историка правильным методом для подхода к буржуазным революциям XVII-XVIII вв. Ленинские идеи о французской буржуазной революции XVIII в. непримиримо враждебны всей меньшевистской, оппортунистической традиции в толковании этой революции.

Наконец, здесь необходимо указать на существенное различие роли масс в ранних буржуазных революциях, направленных против феодально-абсолютистского строя, и в таких революциях более позднего времени (например, в революциях 1830 и 1848 гг. во Франции), которые были направлены против тех или иных остатков феодализма, подчас сильно трансформированных: против монархии, против ипотечного гнета как преобразованной «верховной» собственности на землю и т.п. В этих революциях ни буржуазия не действует уже столь революционно, ибо она обременена развивающимся антагонизмом с пролетариатом, ни народная масса не выступает таким широким фронтом и с такой психологией, как в великих революциях XVII-XVIII вв. Слепой гнев крестьянской массы против непонятных ей гнетущих социальных сил может в этих исторических условиях обрести характер такой уродливой карикатуры на крестьянское восстание, каким был пресловутый переворот Луи Бонапарта, и вообще сделать крестьянство одной из опор бонапартистских режимов в некоторых странах.

3. Пережитки феодализма и путь крестьянства к социализму

Поскольку основой основ феодализма является крупная земельная собственность, сердцевиной всякого антифеодального движения и в XX в. остается борьба за ее ликвидацию, за экспроприацию земли у помещиков, князей, государей и передачу ее трудящимся.

Так совершалось дело в нашей стране, так совершалось оно затем в странах народной демократии, в частности, в тех странах народной демократии, где были значительны пережитки феодализма, например, в Румынии. В каждой стране были свои особенности, но история неоспоримо показала, что отмеченные два этапа являются общим закономерным путем ликвидации пережитков феодализма и скрепления союза рабочего класса и крестьянства в совместном строительстве социализма. В Венгрии в дни контрреволюционного мятежа 1956 г. коллективизированное крестьянство самым убедительным образом продемонстрировало свою приверженность к кооперативному строю и народно-демократической власти.

Хотя эти вопросы, казалось бы, достаточно ясны, следует несколько подробнее рассмотреть теоретические положения марксизма-ленинизма и соответствующую практику коммунистических партий в крестьянском вопросе.

Митрани считает, что русская революция отличалась от великой французской революции не своим социальным содержанием, ибо обе были антифеодальными революциями, а результатом. Победоносная русская крестьянская революция, по Митрани, была подготовлена целой цепью крестьянских революций, прокатившихся по Восточной Европе, в том числе 1905 г. в России, 1907 г. в Румынии. Русская революция 1917 г. и ее аграрные реформы в свою очередь разбудили самосознание крестьянства многих стран, якобы нашедшее свое политическое воплощение не в чем ином, как в «аграрных партиях», вошедших в «зеленый интернационал». Митрани похваляется тем, что они якобы вели борьбу одновременно и с большевизмом, и с капитализмом и стыдливо обходит молчанием развал и крах этих кулацких организаций. Какая-то необъяснимая «ситуация» после второй мировой войны позволила марксистско-ленинским партиям «распространить свою антикрестьянскую политику» на ряд стран Восточной Европы и Азии. Это была, как и в 1917 г., политика «использования» сил крестьянской революции для ее последующего удушения.

Содержание насквозь клеветнической книги Митрани охарактеризовано нами именно потому, что она представляет собой своего рода резюме всех идеологических маневров, направленных на подрыв союза пролетариата с крестьянством. Эту сторону современной тактики и идеологии буржуазии необходимо знать, необходимо неустанно бороться с поистине иезуитским планом антикоммунизма представить марксистско-ленинскую теорию, коммунизм как исконного врага крестьянской массы, якобы презирающего ее, противопоставляющего рабочему классу и обманывающего ее в узко тактических целях уступками и словами о союзе. Злостная книга Митрани как бы впитала в себя все измышления правосоциалистических и аграрных партий Европы, все антикрестьянские догматы меньшевиков и прочих псевдомарксистов, все идейное наследие кулацкого «зеленого интернационала» и империалистической пропаганды, апеллирующей ко всемирному кулачеству.

Невозможно, например, согласиться с появившейся давно, но привлекающей интерес и до сих пор статьей покойного проф. В. В. Бирюковича «О некоторых вопросах развития феодального общества»[68].

Иначе говоря, революционная борьба крестьянских масс против пережитков феодализма, которые еще сильны в огромной части мира, полностью сбрасывается с актива сил социализма; утверждение, будто «классики марксизма неизменно относили крестьянское движение против феодализма к разряду мелкобуржуазных движений, которые в качестве таковых не могут объективно преследовать такую задачу, как уничтожение капиталистического строя», просто не соответствует действительности. В том-то и дело, что не «неизменно», а в определенных исторических условиях. В современных же исторических условиях крестьянское движение против феодализма служит вовсе не утверждению капитализма, оно как раз объективно расшатывает и капиталистический строй, объективно содействует уничтожению капиталистического строя под руководством пролетариата. Оно тем самым способствует и установлению диктатуры пролетариата. Но при этом оно остается борьбой миллионов мелких и средних производителей деревни за свое крестьянское хозяйство, за свою трудовую собственность.

Точно так же, вспоминая слова Ленина, обращенные против народников и эсеров, надо одновременно помнить и ту борьбу, которая велась Лениным с меньшевиками по вопросу о крестьянстве. Даже приемлемое для народников понятие «трудовое крестьянство» Ленин использовал, выступая против меньшевиков. Надо помнить, что меньшевики не раз обвиняли Ленина в «народничестве». С точки зрения догматического социал-демократического «марксизма» уступкой народничеству оказывается и все, что внесено в постановку крестьянского вопроса опытом колхозного строительства в СССР, опытом социалистических стран Европы и Азии, программами коммунистических партий в странах капитализма.

Ей противостоит марксистское разграничение понятий «буржуазная частная собственность» и «собственность, основанная на личном труде». Четкое разграничение этих двух понятий глубоко отражает опыт строительства социализма в СССР.

Ленинский кооперативный план и колхозное строительство в СССР, а затем в странах народной демократии, явились осуществлением гениальной мысли Маркса.

Вопрос о мелкой трудовой собственности и ее исторических судьбах имеет много общего с вопросом о товарном производстве и его исторических судьбах, хотя это и два разных вопроса. Одинаково ошибочно смешивать и отождествлять с капитализмом и товарное производство, и собственность мелких и средних производителей, основанную на личном труде.

Корень теоретических заблуждений такого рода лежит в смешении товарного хозяйства с капиталистическим.

В общем, несомненно, правильно связывать личную земельную собственность с товарным производством. Разрыв с марксизмом начинается тогда, когда и то и другое отождествляется с буржуазными, капиталистическими отношениями. Нельзя ставить знак равенства между товарным производством и капиталистическим производством, а поэтому также и между личной трудовой собственностью и буржузно-капиталистической частной собственностью.

В рабовладельческом обществе существовал значительный слой мелких крестьян-собственников, но капитализм отнюдь не зарождался в их среде. При феодализме наряду с собственностью феодалов на главное средство производства, землю, существовала собственность крестьян и ремесленников на некоторые средства и орудия производства, на свое хозяйство, дом и т.д. Крестьяне в средние века постоянно пытались бороться за распространение и на землю принципа личной трудовой собственности. Но это им, как правило, не удавалось: собственность на землю господствующий класс удерживал в своих руках. Однако в том или ином ограниченном объеме личная трудовая собственность мелких производителей на орудия и средства производства и на продукт труда при феодализме была не «идеалом», а экономическим фактом. И она выражала не зарождение буржуазного строя, а антагонизм самого феодального строя.

Противоречие крупной феодальной собственности и мелкой лично трудовой собственности отражало противоречие основных классов феодального общества, эксплуататоров и эксплуатируемых. Мелкая трудовая собственность крестьян на протяжении многих веков феодальной эпохи отвечала именно их положению трудящегося, эксплуатируемого класса.

В наши дни вопрос о собственности мелких и средних производителей в деревне стоит иначе, чем он стоял до победы социализма. Новая историческая эпоха потребовала развития марксистско-ленинской теории в этом вопросе по сравнению с тем временем, когда ликвидация феодализма могла быть только синонимом утверждения капитализма.

В этой связи заслуживает внимания дискуссия 1957 г. в журнале «Вопросы истории»: по мнению некоторых авторов, Ленин был в 1917-1918 гг. против раздачи помещичьей земли крестьянам и согласился на это только в качестве вынужденной уступки эсерам и неразумным «мелкобуржуазным» мужикам, согласился на это лишь из преходящих «тактических» соображений. К сожалению, все участники дискуссии, рассматривая аграрную реформу 1917 г. в России, не сопоставляли ее с аналогичными реформами, осуществленными в 1945-1948 гг. в странах народной демократии, где не было никаких эсеров, как и с аналогичными требованиями, содержащимися в программах братских коммунистических партий, тоже не вынужденными тактикой по отношению к эсерам.

Но гораздо важнее, как сквозь это вырисовывается новая постановка всей проблемы: раз данная мера будет осуществлена при господстве пролетариата, при переходе к нему политической власти, при рабочем контроле на предприятиях, при национализации банков, значит, эта мера тем самым может приобрести значение одной из переходных мер к социализму.

Мы не претендуем на то, что Маркс или марксисты знают путь к социализму во всей его конкретности. Это вздор. Мы знаем направление этого пути, мы знаем, какие классовые силы ведут по нему, а конкретно, практически, это покажет лишь опыт миллионов, когда они возьмутся за дело»[79].

Уже здесь вполне ясно высказана мысль, что программа уравнительного раздела земли между крестьянами в случае перехода власти к пролетариату становится для крестьянства «путем к социализму». Конечно, предупреждает Ленин крестьян, программа их наказов осуществится «не в ее данной формулировке, а в ее сути». Но когда она осуществится в ее сути, заканчивает Ленин эту замечательную статью, «тогда наступит конец господству капитала и наемному рабству. Тогда начнется царство социализма, царство трудящихся»[80].

Трудно сказать яснее. Как видим, В. И. Ленин писал об этом даже накануне Октября.

Итак, сущность программы уравнительного землепользования не одна и та же, буржуазная, проводится ли эта программа в условиях капитализма (эсеровская программа) или в условиях победившего социализма. По Ленину, сущность ее в условиях побеждающего социализма в корне меняется, и она может и должна быть принята пролетариатом. Уравнительное землепользование в этих условиях было мерой, не вредной для дела социализма, а одной из переходных мер к полному социализму. Это было, по Ленину, не вынужденной уступкой партии большевиков мелкобуржуазной стихии, а творчеством миллионов мелких трудящихся и эксплуатируемых крестьян, выбирающих и предлагающих свои переходные меры к социализму[83].

Вот именно эти мысли Ленина послужили семенем, из которого выросла победоносная программа коммунистических партий всего мира в аграрно-крестьянском вопросе. То, что Ленин впервые нащупывал на опыте Октября, прислушиваясь к голосу масс, обогащая и улучшая марксистскую теорию, откристаллизовалось за прошедшие с тех пор десятилетия в незыблемые аксиомы науки о путях движения многомиллионных крестьянских масс к социализму[84].

Советская власть ликвидировала помещичье землевладение и осуществила вековую мечту крестьянства о земле[85]. С закономерностью за этим последовал переход мелкого распыленного крестьянского хозяйства на путь социалистического кооперирования, а общность двух форм социалистической собственности сблизила рабочий класс и колхозное крестьянство, упрочила их союз, сделала их дружбу нерушимой[86]. Колхозная форма полностью отвечает уровню и потребностям современных производительных сил в деревне, а на определенном этапе постепенно экономически изживет себя личное подсобное хозяйство колхозников, и они добровольно откажутся от него, убедившись, что им удобнее и выгоднее удовлетворить свои потребности за счет ресурсов общественного хозяйства[87]. Этот великий исторический опыт развития крестьянства в СССР служит путеводной звездой для передовых сил всего человечества. Рабочие и коммунистические партии зовут крестьянство, в том числе в экономически отсталых странах, к борьбе за переход земли в собственность тех, кто ее обрабатывает, за ликвидацию феодальных порядков и пережитков. «Феодальные устои могут рухнуть лишь под натиском общедемократического движения. Лишь глубокие аграрные преобразования и широкое крестьянское движение могут смести остатки средневековья, сковывающие развитие производительных сил, решить продовольственную проблему, столь остро стоящую перед народами Азии, Африки и Латинской Америки»[88].

Крестьянству капиталистический путь сулит только дальнейшее разорение. Уже окончательно развеяна легенда об устойчивости мелкого крестьянского хозяйства. Монополии грабят его об руку с помещиками. Социализм же обеспечивает землей всех крестьян, содействует их объединению в кооперативы, предоставляет им технику, повышает производительность их труда[90].

Источник

Правильные рекомендации
Adblock
detector